— Почему ты назвала их подругами? — наш разговор вырулил в привычное русло, мы снова просто друзья, к сожалению.

— Как почему? Мы же вместе учимся, со многими я еще с семи лет общаюсь. Знаешь, сколько всего мы все преодолели? Тебе и не передать.

— И у всех вас одна единственная цель — стать примой балета. Желательно еще и в Большом театре, верно?

— Ну, не прям примой, но, в целом, ты прав, да.

— Тебя ничего не смущает?

— Нет. А что-то должно?

— Там, где есть конкуренция, нет места дружбе.

— Цинично.

— Зато правдиво.

— А что тогда дружба?

— Не знаю. У меня нет друзей.

— … а как же я?

— Ну если только ты.

Диалог, когда ни один из собеседников не смотрит друг на друга, скрывает свои лживые глаза и секреты в них.

Глава 10

Глеб

— Не знаешь, что они от нас хотят? — сижу за рулем, слежу за дорогой и только изредка поглядываю на Милу.

Она сегодня грустная. Идеальная прическа, волосок к волоску, все убрано, никакая прядь не мешает. Это жутко раздражает. Хочется запустить руку ей в волосы и растормошить такую ровную укладку, оживить ее. Платье, макияж, туфли — все подобрано со вкусом. И это, бл*ть, тоже раздражает. Какая-то правильная картинка получается. Хочется найти подвох. Эта правильность, она липкая. Как пережеванная жвачка. Через время станешь таким же идеальным, у кого будут костюмы на заказ, приглаженные гелем волосы и нарисованная улыбка. Такая вот будет красивая картинка безукоризненной семьи Навицких. Не хочу такого. Это чуждо мне, непонятно. А главное грызет изнутри от этих мыслей, что за всей мишурой теряешь настоящее, теряешь нужное.

— Кто именно? — голос тихий, почти беззвучный. Она в своих мыслях. Или примеряет на себя образ послушной жены, что так навязывали ей ее же родители.

— Родители наши, — раздражаюсь я, — да что с тобой?

— Со мной все в порядке. А тебе следует успокоиться, взять себя в руки и задавать вопросы нормальным тоном. Это неправильно, Глеб.

— Бесишь, — больше на нее не смотрю. Если увижу в глазах покорность, разверну машину в обратном направлении.

Эта встреча как проверка. Снова всей нашей дружной, мать ее, новоиспеченной семьей. Мать Милы подбила ее на встречу или поставила какие-то условия? Сомневаюсь. Это же не мой отец, что спустится до шантажа. Тут дело в другом. В Миле, которая не может дать отпор, не может расставить свои границы. Это ее послушание, которое граничит с идиотизмом."

"Снова ресторан, снова роскошь, от который уже тошнит. Улыбки эти фальшивые, натянутые. Они правда рады меня видеть? Ну come on! Если вы и рады, то только сумме чека, что мой отец оплатит, оставив недурные чаевые.

— Любимые наши, — мама сегодня тоже в ударе. Она правда выглядит довольной и счастливой. — Присаживайтесь! Глеб, отец скоро подъедет. Мила, ты чудесно выглядишь.