Потребность базовая, лишившись ее, можно умереть.

Он никогда не отталкивал меня, хоть и ворчал потом утром, что ему так и не удалось выспаться из-за меня. Мой хмурый и сердитый Глеб. Как много мне хочется тебе рассказать. Иногда возникает мысль оставить незакрытую тетрадь, чтобы ты случайно ее нашел и прочитал все мои воспоминания. Увы, я не такая смелая, как ты думаешь.

Я снова прервалась… Подарок…

Он был тоже особенным. И я долго на него решалась.

— Мой подарок ждёт тебя в спальне, — смотрю в его глаза, в них смешинки, что заигрывают задорными огоньками, предвкушают вкусную победу над моими.

— Правда? Что-то я его не заметил, когда заходил туда, — Глеб провоцирует, он любит это делать, а потом руководить, командовать, повелевать.

Иногда я задумываюсь, какая женщина ему бы подошла? По-настоящему. Кого бы он выбрал? Такие мысли губят, скручивают внутренности в узлы.

— Пойдем покажу, — беру руку Глеба, она всегда горячая, и веду наверх.

Возможно, со стороны я выгляжу смелой, знающей на что иду, обворожительной. Стоит присмотреться получше в зеркало, и я увижу роковую женщину в самом прекрасном белье, с красной помадой на губах и соблазнительными изгибами тела? Но нет. Там будет просто Мила. Скромная, в чем-то очень стеснительная, изредка дающая волю своим чувствам и желанием. Только с ним, только с Глебом. Никогда бы не подумала, что человек может так повлиять на другого человека.

Мы проходим в спальную, как-то немного неловко показываю на кровать. Ведущую роль всегда тяжело исполнять. Ведь все ждут от тебя идеально рассказанную историю, с чувством, с экспрессией. Смогу ли? Потяну ли?

Но сейчас я хочу примерить ее, стать примой в нашем импровизированном спектакле, о котором Глеб даже и не догадывается.

Он сел на край, скрестил руки на груди. Красивый. У меня не было шансов, никогда.

Стою, облокотившись на комод, кусаю губы, потом перехожу на внутреннюю сторону щеки. Мне страшно. То, что хочу сделать, то, что хочу подарить и возбуждает, и сковывает. Это от страха совершить ошибку.

Медленного расстегиваю блузку. Пальцы холодные, я вообще вся дрожу. Не вовремя мелькает мысль, что стоило ему купить, например, другую модель сборной гоночной машины. Да хоть ту же Супру, было бы у него их две.

— Ты раздеваешься, чтобы заняться сексом? — Глеб спрашивает прямо, никогда не любил юлить. И смотрит так же прямо, цепко, вытаскивая ответы.

Просто киваю, дважды. Ухмыляется, в глазах знакомые мне чертята, ликуют и празднуют. Они мне нравятся, проказники.

— Я в душ! — соскакивает с кровати, оставляя меня одну. И каждый раз это пытка. Боюсь, что дверь закроется и больше никогда не откроется. Наваждение.

Мну край блузки. Может, убежать и скрыться?

Но вместо этого делаю глубокий вдох и снимаю с себя всю одежду.