Не так красиво и без музыки, как играло мое воображение. И быстро забираюсь под одеяло. В попытке согреться и немного унять дрожь.

Глеб вернулся быстро, спустя минуты три. Не находит меня у комода и как-то расстраивается, на мгновение. Потом замечает меня под одеялом, а чертята мне машут ручкой, они со мной, рядом.

— Думал, сбежала.

— Нет, не сбегу, если сам не прогонишь…"

"— А есть за что? — вопрос, на который хочется ответить, но буду молчать до последнего. Так будут исчисляться мои счастливые дни с Глебом.

— Ты так и будешь там стоять, Глеб Навицкий? — пытаюсь придать голосу бодрости, даже сексуальности.

Он бросается на меня, как зверь, с рычанием. И зажимает в своих лапах. Делает сначала глубокий вдох, зарываясь руками в мои волосы. Дышит шоколадом, как всегда говорит. А я таю, как тот же шоколад в горячих руках, стекаю сладкими потеками.

— Глеб? — голос тихий.

— М? — целует шею, нежно, поцелуи медленные, он словно испытывает удовольствие просто касаться меня губами.

— А помнишь, я как-то спрашивала, чтобы ты хотел…

— Угу, — не отрывается, поцелуи становятся влажными, горячая дорожка тянется до груди.

— Я бы… хотела… — дыхание глубже, он всегда так на меня действует.

— Что, Мила? — он правда не понимает?

— Ты знаешь…

— Нет, скажи.

Мои руки за головой, он удерживает их. Когда Глеб целует мою грудь, я люблю зарываться пальцами в его волосы и оттягивать их. А Глеба это раздражает, неимоверно. Он держит крепко, мне не вырваться. А когда не можешь пошевелиться, испытываешь чувство запретного возбуждения. Сопротивление становится игрой, которая нужна двоим. Мы об этом знаем, но никогда не признаемся вслух.

— Я хочу попробовать… сделать…

Он приподнимает голову, поцелуи прекращаются, и мне хочется захныкать. Смотрит хитрыми глазами, улыбается, потому что понял, что я хочу сказать. Только не помогает мне.

— Ну? Договаривай?

Мне кажется, я покрылась румянцем с головы до пят.

— Хочу сделать тебе минет, — смотрю прямо на него. Пусть видит такой — раскрасневшейся от смущения.

Улыбка, что растягивается на его лице, превосходна и очаровательна. Она всегда меня цепляла. Но сейчас раздражает.

— Что? — смотрю укоризненно.

— Ты знаешь, что ты сейчас такая милая, — он проводит рукой по моим волосам, очерчивает скулу, а потом большим пальцем оттягивает нижнюю губу, надавливает.

— А ты сейчас раздражаешь.

Глеб смеется, но взгляд не опускает. Он такой же темный, как и был.

— Раздражаю так, что отсосать хочешь?

— Глеб! — ныряю под одеяло… это уже слишком.

— Ладно, иди сюда, — откидывает одеяло и находит мои губы.

Рвано целуемся, словно резко переворачиваем страницу.

Действую по интуиции, по наитию. Как в танцах. А что есть секс, если не танец двух людей.

Своими руками сжимаю его руки.