Мы садимся на свои места последними, и капельдинер опускает за нашими спинами портьеру.

Я наклоняюсь к Максу.

– Ты готов? – с ноткой издевки шепчу прямо в ухо.

– Ради тебя, любимая, на что угодно, – отвечает он мне в тон.

Неожиданно свет в зале полностью гаснет.

На сцену выходит конферансье и рассказывает о том, что артисты сами не были до конца уверены получится или нет воплотить в жизнь ключевую идею концерта, которая заключается в том, чтобы провести выступление практически в полной темноте. Так, как любил музицировать великий композитор.

– Оказывается, у нас будет внеплановый интим? – веселеет голос Макса. – Мне даже начинает нравится это мероприятие.

– Тихо… – грозно шикаю я на него.

Он тихонько посмеивается.

Четыре прожектора высвечивают на сцене рояли: два белых и два чёрных. С первыми аккордами лучи гаснут и остаётся только чистое и совершенно виртуозное фортепианное звучание.

Сквозь музыку, я чувствую, что Макс касается моей руки.

– Что? – я чуть наклоняюсь к нему.

– Не отвлекайся, – загадочно шепчет он мне и касается кончиками пальцев ладони."

"Прикосновения его рук, подчиняясь музыкальному узору, скользят по нежной коже моей руки от ладони ли плеча. Я покрываюсь мурашками. Сбиваюсь с ритма дыхания, становлюсь мягкой и липкой, как горячий зефир. Кажется, говоря о том, что Макс талант, я совсем не пошутила. Просто его инструмент – это мое тело. Мои чувства.

Под конец концерта я уже практически ничего не соображаю, вибрируя в состоянии камертона между музыкой и ощущениями от рук Царицына.

Овации оглушают меня, выводя из состояния оцепенения.

Свет зажигается.

– Ась, – прижимает к себе Макс. – Я все организовал. Поехали на дачу.

Я ошарашено хлопаю на него глазами и открываю, как рыбка рот, не понимая, как быть.

От ответа меня спасает капельдинер, которая открывает портьеру и выпускает зрителей.

Одеваемся мы с Царицыным молча, и также молча выходим на улицу.

– К черту, – рычит Макс и резко тянет меня за талию к себе. Впивается в мои губы поцелуем, наплевав на помаду, и также резко отстраняется, заглядывая мне в глаза. – Выходи за меня, Ась. Я нихрена не забыл. Я люблю тебя.

Мое сердце буквально на несколько секунд захлёбывается от восторга и начинает колотится, уговаривая меня согласиться на все! Но разум возвращает его назад.

Я скольжу щекой по плечу Макса и ухмыляюсь.

– Ты разве забыл, что ты женат, Царицын? А многожёнство у нас в стране запрещено.

Глава 26. Сумасшедшая

Макс

– Развод – это вопрос времени, – я стискиваю плечи Аси и отстраняю ее от себя. – Просто соглашайся. Я все решу.

– Нет… – закусив губку, она мотает головой. – Извини…

Мы замираем, оказавшись в той эмоциональной точке, из которой, если пойдём дальше, то без потерь выйти уже не сможем.