– Родная, извини, – горячо говорит он мне в затылок. – Я вдруг подумал, что это правда судьба всем помириться. Но я ошибся. Если захочешь, мы можем даже поменять город или страну. Ты же хорошо знаешь языки, проблемы не будет…

– Макс, – мотаю я головой. – Сейчас просто отвези меня домой. Пожалуйста! Не хочу ничего говорить, решать. Мне страшно. Что в один день ты вдруг решишь забрать ребёнка! Это действительно мой самый большой страх. Твоей власти…

– Аська, я клянусь, – он разворачивает меня к себе и запальчиво зацеловыет лицо. – Я вас никогда не обижу. Я так вас люблю. Да, ошибаюсь, но лишь потому, что своих родителей тоже люблю. И ты должна меня понять. Но в обиду даже им не дам.

– А если я не захочу уезжать? – Спрашиваю, утыкаясь носом в его грудь. – Если мне нравится Россия, и наш город… Скажи мне только одно. – Я поднимаю глаза. – Эта встреча, она случайная?

– Фууух, – выдыхает Макс. – И да, и нет. Мать звонила, я спросил где есть хорошее европейское меню. Но не знал, что они сюда придут, и мы с тобой тоже могли поехать в другой магазин! – пытается оправдаться он.

– Ясно, – киваю. – Я хочу домой. Только нужно как-то вернуться и забрать вещи, – говорю страдальчески.

– Я забрал, – отвечает Макс, и я только сейчас замечаю в его руке мою сумочку.

До дома доезжаем в напряжении, только изредка комментируя музыкальные композиции, звучащие из магнитолы.

Меня швыряет из стороны в сторону эмоциями, я просто титаническим усилием заставляю себя сделать то, за что завтра себе буду благодарна.

Когда машина тормозит возле подъезда, я тянусь через коробку передач к Максу и прижимаюсь своими губами к его.

– Девочка моя, – он выдыхает мне в губы и расслабляется.

Несколько секунд мы убийственно-нежно скользим поцелуями, не углубляя их, в просто лаская друг друга.

– До завтра? – отстраняясь, спрашивает он с надеждой.

– Да, – киваю. – Пусть игрушки будут в машине, чтобы тебе было спокойнее.

– Да уж, – хмыкает Царицын.

Я поднимаюсь в квартиру, разуваюсь и, не зажигая света, бросаюсь к окну.

Отодвигаю немного занавеску и вижу, что Макс ещё не уехал. Щелкаю выключателем, и его машина начинает двигаться на выезд из двора.

До боли закусываю губу и глубоко дышу. Какая глупость…

Я и без всех этих фокусов знаю, что Царицын меня любит, но теперь выходит так, что я встала между ним и его родителями. И я прекрасно понимаю, что даже если мы сменим континент, родные никуда не денутся. Это несправедливо к маме Царицына, а с отцом у них бизнес.

Как долго мы снова будем держать удар, защищая своё право на счастье? И малыша не спрячешь. Рано или поздно они узнают.