Мы проходим к столику, к нам присоединяется официант с меню, и только я хочу его поблагодарить, как мой взгляд застывает на мужчине за соседним столиком.

Я не видела этого человека пять лет. Он постарел, но взгляд ни капельки не изменился. Цепкий, жесткий, заставляющий чувствовать себя блохой на зеркале микроскопа.

Все мои страхи и обиды вновь вспыхивают, заставляя задыхаться и желать прямо сейчас оказаться в другом месте и в другом времени.

– Макс, – шепчу и трогаю его за руку.

– Что такое? – он, не глядя по сторонам, отодвигает мне стул.

– Посмотри, – киваю ему.

Макс несколько секунд молча смотрит в глаза своего отца, а потом переводит взгляд на мать.

– Ну раз уж мы встретились, – небрежно вытирает рот его отец тканевой салфеткой. – Глупо делать вид, что мы не знакомы. Присаживайтесь, – делает широкий взмах рукой на соседние стулья.

– Мне изменить сервировку? – интересуется официант.

– Макс, действительно, – нервно вторит отцу мать.

– Да, – накрывает мои пальцы Царицын и сжимает в знак поддержки. – Мы подсядем за соседний стол, – отвечает он официанту, а я с досадой понимаю, что поесть мне сегодня не судьба.

Глава 41. Эмоции

Ася

– Обязательно попробуйте корпаччо, – советует мне мама Макса.

Я чувствую запах сырого мяса и срочно делаю несколько глотков сока.

– Чем вы сейчас занимаетесь? – вальяжно интересуется отец Царицына.

– Преподаю в ВУЗе несколько дисциплин, учусь в аспирантуре, – отвечаю, с легким вызовом. – Сею доброе, разумное и вечное.

– Похвально, – хмыкает он.

Макс незаметно успокаивающе гладит меня по бедру. Господи, это же настоящее издевательство!

А Макс… Я не понимаю, почему он не может просто встать, подать мне руку и увести отсюда. Ведь прекрасно понимает, как я сейчас себя чувствую. Или…

Ну нет. Макс бы не стал. Или стал? Он же не мог специально подстроить наш совместный ужин? Поэтому так торопился в магазине игрушек?

– Шампанского, Аня? – предлагает Мирослава Семёновна.

– Нет, спасибо, – качаю я отрицательно головой. – У вас какой-то праздник? – интересуюсь вежливо.

– Годовщина свадьбы, – выразительно осуждающе стреляет отец Макса в него глазами. – Тридцать лет.

– Поздравляю, – говорю обескуражено и тоже смотрю на Макса.

После этого уйти – это просто верх хамства. И я жду, как он будет разруливать ситуацию.

– Совсем из головы вылетело, – как ни в чем не бывало, Царицын уплетает салат. – Поздравляю. Может быть, после завтра со мной на Домбай полетите? Мам, ты же давно хотела покататься, а тебе, отец, я бы показал проекты гостиниц, раз уж ты согласился принять это направление…

– Нет, Макс, – отвечает он. – У нас ещё завершились не все переговоры с Айзенкоским.