— Как ты смеешь?

Я хотела выплеснуть бокал ему в лицо, но Эмиль был слишком далеко для этого эффектного жеста.

— Как ты смеешь?! — проорала я, задыхаясь от гнева.

Ни разу, ни разу за три года он не опускался так низко — не напоминал обстоятельства нашего знакомства. Это ведь я тогда подошла, изобразила случайную встречу. Я должна была втереться ему в доверие и сделала это не самым красивым способом.

Теперь он мне об этом желчно напомнил.

За то, что играла с ним.

Вместо того чтобы устроить бесплатный цирк, как я поступила бы еще полгода назад, я встала и пошла к двери.

Такого поворота Эмиль не ожидал.

Наверное, думал, что я начну препираться или скандалить.

— Яна! — он оказался у двери в тот момент, когда я потянула ручку, и положил ладонь на косяк. — Постой.

Он был слишком близко. У Эмиля уже начался эффект после крови — видно по расширенным зрачкам, а это значит, что в войне за дверь я проиграю.

Я отпустила ручку и отступила к стене, положив руку на кобуру.

— Отойди, — попросила я.

— Давай поговорим… Я погорячился.

— Я хочу уйти, — в голосе прорезалась злость.

— Останься. Я приношу извинения. Что ты хочешь знать? Я отвечу.

Если бы Эмиль сказал бы это не таким сухим тоном, я бы может быть и растаяла. Но… Я опустила глаза, размышляя. Он впервые в жизни извинился — не только передо мной, а в принципе, и пообещал ответить на вопросы. Вроде бы моя взяла. Какая разница, как?

Я убрала руку из-под плаща.

— Хорошо.

Мы вернулись за стол. Я чувствовала себя неловко и не смотрела на бывшего. Зачем-то расправила на коленях текстильную салфетку, потом сложила обратно. Надо чем-то занять руки.

Появился официант и ликвидировал беспорядок. Пока он возился, мы с Эмилем напряженно молчали.

Воздух между нами не искрил, так что не знаю, почему у официанта дрожали руки. Он хотел налить в бокал, но я его остановила.

— Я сама.

Эмиль сказал ему убрать свечи. Официант расставил их на подносе и с облегчением вышел. Вместо них включили небольшие светильники на стенах.

Когда обстановка стала деловой, мне она стала нравиться больше.

Эмиль допивал кровь, развалился в кресле и выглядел довольным, как обожравшийся птичками кот.

— Не играй со мной больше. Просто попроси.

Он меня воспитывать собрался? Ну-ну.

Нельзя просить Эмиля об услуге, чтобы он не попросил в ответ.

В одном он прав. Если бы я была умнее и догадалась бы держаться от него подальше — не стала бы его женой, и охотники мне бы в след не плевали. Избежала бы стольких ошибок… Но снявши голову по волосам не плачут.

— Я просто хочу узнать тебя получше, — я сделала вид, что оправдываюсь. — Ты никогда не говорил о семье, и я подумала…

— Ты тоже не говорила.

— Да нечего говорить! — развела я руками, чувствуя, что злюсь, опять он уводит разговор в сторону.