А теперь, кажется, и он тоже."

"— Успокойся, не за тобой.

Взгляд упал на его бокал, где плескалось что-то темное, налитое из загадочной бутылки.

— Ты по мне скучала?

— Размечтался, — я кивнула на бокал. — Это кровь?

— Да, — глаза хищно следили за реакцией, но я сумела остаться безразличной. — Хочешь попробовать?

Разговор начал меня утомлять. Зачем он меня сюда притащил? Развязать мне язык в непринужденной обстановке или?..

— Что в городе нового? — сменила я тему. В конце концов, у меня свои цели.

Мы перешли к обсуждению сплетен. Я узнала, что все тихо, и с моего отъезда ничего ужасного не случалось. Осторожно поинтересовалась насчет убийств. Эмиль удивленно приподнял брови, будто вспоминал, и покачал головой.

Массовых смертей не было, но одна — особенно если она тщательно спланирована, а Егор не поднимал шума, могла не привлечь внимание.

Понемногу я расслабилась, на его бутылку я старалась не смотреть. Если в упор не замечать очевидного, можно представить, что это тот Эмиль, которого я помню.

— Так все изменилось, — закончил бывший и провел пальцем по ободку бокала, неприятный скрип подвел итог спокойному разговору.

Его лицо приобрело пресытившееся, скучающее выражение. Эмиль остался прежним — самовлюбленным засранцем, но теперь я хотя бы от него не зависела.

— Пока я ничего не заметила, — я сделала ударение на первом слове. — Ты о чем-то конкретном?

— О тебе.

Я запила недоумение глотком. Эмиль автоматически взял свой бокал, но не стал пить — переставил на другое место, о чем-то размышляя.

— Даже представить не мог, что ты уедешь. Думал, будешь цепляться за меня до последнего.

Кажется, у него приступ ностальгии. Но Эмиль смотрел на меня без поволоки во взгляде, а расчетливо, с интересом. Я почувствовала себя редкой бабочкой в руках коллекционера.

— Я в тебе ошибся, — вдруг сказал он. — Не представляешь, как сильно ты меня раздражала. Ты слишком своевольная. Оказалось, что это достоинство, а не недостаток.

Я хмыкнула. Когда мы жили вместе, он ненавидел мое своеволие. Если Эмиль требовал, чтобы я сидела дома, то наверняка он не мог на это рассчитывать. Наверняка тут главное слово. Эмиль не любил, когда его планы нарушают. Я была его женой, а он считал, что место жены — под каблуком у мужа. Странно, что за него кто-то хотел замуж добровольно, но знаю, что желающие были.

Я вспомнила его бывшую любовницу. Когда я видела ее в последний раз, она изо всех сил изображала радушную хозяйку и без пяти минут жену Эмиля. Интересно, не поистерлись ли ее глянец и шик?

— Как там Анна? — спросила я. — Не поженились?

— Я ее бросил. Она меня достала.

Достала — можно перевести как «больше не нужна». Я сделала вежливое лицо, стараясь побороть изжогу.