В общем, если их прикармливать в голодный период и не провоцировать, относительно мирные твари. Как и крокодилы. Так что же произошло?

Они почуяли кровь? Достаточно крови? Что побудило их напасть?

Может, не стоит дразнить их, а дождаться, пока они свалят отсюда? У них и так полно еды. Лошади, охрана… Что им наши четыре суповых набора? Еда у нас тоже есть, найти бы ее. Вода, если не пролилась, но разбавленное вино есть точно. Сейчас тепло, под утро будет, конечно, сложнее, но опять же — нам есть чем укрыться, нас много, прижмемся друг к другу и не замерзнем. Мы будем в смертельной опасности, если себя обнаружим.

— Давайте устроимся тут, — посоветовала я, вернувшись к дамам. — Укроемся, соберем еду. Они сожрут все, что снаружи, и улетят.

— Они нас достанут, — убежденно возразила Антуана. — Нам нужно отсюда бежать.

— Нет. — Я была непреклонна. — Они не достанут нас из кареты. — Кажется, именно так говорил мне кучер, который вез меня во дворец. — Нам нужно выждать. Выбираться и пытаться уйти — безумие. Нас убьют просто потому, что смогут.

— Мы сделаем так, как говорит мадемуазель де Аллеран, — тихо и невероятно властно изрекла королева. — Маркиз просил меня верить тому, что она делает.

Ой ли, ваше величество? И теперь я засомневалась, права ли я была, когда настояла на том, чтобы мы сидели и ждали. Именно маркиз занимался лезарами…

Измена, кричали они? А что я там предложила?

Я предложила в голод кормить лезаров скотиной и лошадьми. Все меня высмеяли, но вот же нет, маркиз испробовал мой совет в деле, а значит, он понял, что лезары охотно жрут скот. Но у нас не было никакого скота, только лошади.

А у лезаров сейчас хватает еды. Разве не так?

Значит, измена. Бесспорно, но чья? Маркиз изящно расправился с королевой. Если я выживу, вся вина будет на мне, никто не будет исследовать причинно-следственные связи, и даже если я что-то найду в свое оправдание, никто меня слушать не станет. Отправят на плаху, но самое страшное вовсе не это. Малышка София может погибнуть.

Время шло. Дормез оставили в покое, и еще с полчаса мы сидели, прислушиваясь к кряхтению сытых тварей. Затем я все-таки осторожно выглянула в окно — нет, я сходу насчитала штуки три, причем у них еще был брачный период… М-да. Я, конечно, понимала, что ферзь из пешки создается для того, чтобы иметь преимущество и чтобы его взяли и съели, но не в прямом же смысле этого слова?

Еду мы нашли, но никому кусок в горло не лез. Измученная София уснула на коленях Теодоры, и ей, бедной, было очень неудобно и больно сидеть в одной позе, но она терпела. Небо в окне светлело, стало совсем свежо, я снова высунулась на разведку и тут же шарахнулась назад, увидев прямо перед глазами неподвижный хвост.