И что странно так помпезно обставлять свадьбу, которая должна завершиться разводом (о худшем варианте думать совсем не хотелось). Но я промолчала.

А его высочество, церемонно целуя мне руку, чуть слышно прошептал:

— Поверьте, Маргарита, мне куда приятнее отдавать драгоценности вам, чем тому, кто живет в наших подвалах.

Я едва удержалась от смешка.

Можно было не сомневаться, что Анабель закатит истерику, как только мы вернемся в малый дворец. Так и случилось.

Она рыдала так долго, что у нее началась икота. А произнести что-либо она смогла только после того, как горничная принесла ей воды с успокоительными каплями.

— Ты сделала это нарочно! Ты специально на музыкальном вечере заговорила о своих греках! Ты хотела выставить меня дурой!

Я промолчала. Я знала, что греки — не самое важное, что ее сейчас волновало.

— А что я надену на вашу свадьбу?

И говорила она совсем не о платье.

— Я же просила бабушку взять в Мериду наши рубины! А она не взяла! И теперь я буду выглядеть на твоем фоне как бедная родственница!

— Но у тебя же есть прекрасное бриллиантовое колье, — напомнила я.

Сестра только еще больше разозлилась:

— Не говори глупости, Марго! Я же была в нём на нашем первом балу! Я уверена, его помнит каждая собака!

Я пожала плечами. Проблема, так взволновавшая Ану, казалась мне пустяком.

— Наверняка, Натали тоже привезла в Мериду драгоценности — она охотно даст тебе то, что ты пожелаешь надеть.

Но это ее ничуть не успокоило.

— Неужели ты не понимаешь, что для таких торжественных случаев подходят только особые драгоценности? Древние, с историей, с капельками магии, которые сидят в каждом камушке.

Она проплакала до утра, а утром, не дожидаясь завтрака, отправилась навестить папеньку. И вернулась после обеда совсем в другом настроении.

— Я уговорила бабушку съездить в замок за нашими рубинами! — похвасталась она. — Сначала я думала, что поедет маменька, но она пока не может оставить отца — он еще очень слаб. Мы выезжаем с бабушкой прямо завтра.

В ответ на это я только вздохнула — преодолеть несколько сотен лье из-за обычной прихоти! Право же, хотя бы бабушка должна была проявить благоразумие.

Глава сорок четвертая, в которой Марго впервые называет принца по имени

Общение с королевским кутюрье оказалось сущим кошмаром. Мало того, что я испытывала чувство стыда, находясь в нижнем белье в присутствии мужчины, так еще и вынуждена была чуть ли не с боем отстаивать собственное мнение.

— Я не могу надеть столь открытое платье! — честно предупредила я, когда поняла, какой фасон он мне предлагает.