Это была благородная магия — магия одной из четырех стихий. И бабушка горько сожалела, что никому из ее внуков эти способности не передались.

Моя же магия была совсем иного рода: я умела подчинять себе животных — взглядом, словом, жестом. А еще я чувствовала чужую магию — как зверь чувствует другого зверя. Чувствовала ее малейшие оттенки, запахи, легко различала ее светлый или темный характер. Такие умения брали свое начало не от магов-аристократов, а от народа, от черни (как говорила бабушка). Когда я была маленькой, она еще надеялась, что на смену животной магии ко мне придет другая — магия рода де Лакруа.

Поэтому она требовала, чтобы я подавляла ту магию, что была во мне с рождения. Она ругала меня за любой неконтролируемый всплеск моей энергии.

И я научилась контролировать ее и крайне редко позволяла себе показывать свои способности в присутствии других людей. А для особых случаев у меня был подаренный бабушкой серебряный браслет, запечатывавший мою магию не хуже самого лучшего замка.

Я не надела его во время прошлого посещения дворца, но сейчас он был на мне (хоть Ана и говорила, что он решительно не подходит к моему платью).

— Маргарита, ты опять витаешь в облаках! — шикнула бабушка. — Сейчас Анабель будут представлять их величествам.

Я посмотрела в сторону трона. Церемониймейстер уже назвал имя Аны, и сама она застыла перед королем в глубоком реверансе.

— Мне кажется, принц смотрит на нее с восхищением, — прошептала Натали.

— Несомненно! — согласилась бабушка.

Но расстояние между нами и принцем были слишком велико, чтобы делать столь смелые выводы.

Начались танцы, и мы вынуждены были отойти еще дальше — в середину зала вышли пары, и зрители столпились у стен.

Все десять девушек отменно танцевали и выглядели очень авантажно. Наверно, я были слишком пристрастным судьей, но мне, как и бабушке, показалось, что среди всех претенденток на руку и сердце принца Ана была наиболее хороша. Она умела показать себя — улыбнуться, когда надо, небрежно тронуть локон на плече.

Мы с нетерпением ожидали ее танца с принцем. И она провела его хорошо. Она порхала по паркету легко и свободно — как бабочка по лугу. Они даже успели о чём-то поговорить, и судя по довольной улыбке сестры, ей удалось справиться и с этим испытанием.

— Всё решит двенадцатый танец! — взволнованно сказала Натали.

— Двенадцатый? — переспросила я. — Но я думала, что танцев будет только одиннадцать. Первый, в котором принц не участвовал, и еще десять — ровно по одному на каждую девушку.

— В том-то и дело, что нет! — мачеха заметно нервничала. — Вечер завершится двенадцатым танцем — одну из девушек принц должен будет пригласить второй раз. Ту, которая понравилась ему больше всех. Ту, которую выбрало его сердце.