И хотя мне не терпелось продолжить с Анабель де Лакруа начатый два дня назад разговор о литературе, я воздержался от этого и задал совсем другой вопрос:

— Как вам понравилась столица, ваша светлость?

— Благодарю вас, ваше высочество, — мне показалось, от взмаха ее длинных ресниц подул ветер, — Мерида восхитительна. Прежде я нигде не видела такого великолепия.

Ну, еще бы! Где бы она могла такое видеть? Говорят, детство и юность она провела в одной из северных провинций, где не было ни одного большого города.

— Приятно это слышать, ваша светлость! Мы с его величеством делаем всё возможное, чтобы Мерида была одним из красивейших городов мира.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, ваше высочество! — воскликнула она.

У нее были тонкая талия и изящные руки. И вся она была похожа на красивую фарфоровую статуэтку.

Но танец закончился, и я обратил свой взор на следующую партнершу. Десять танцев были похожи один на другой. Но самым важным на этом балу был двенадцатый танец.

Глава двадцатая, в которой Марго понимает, что чужую маску надевала не только она

Его высочество оказался довольно симпатичным молодым человеком.

— Ах, он так красив! — тут же воскликнула Ана.

Сестра уже почти влюбилась в него — то ли из-за внешности, то ли из-за сиявшей на голове короны. А, по-моему, оснований для влюбленности было еще слишком мало — они даже ни разу не разговаривали друг с другом.

Хотя я и сама вела себя так же глупо, как Ана. Только мысли мои были связаны вовсе не с принцем.

Я и сама себе не решалась признаться, что, отправляясь во дворец, надеялась встретить тут того молодого человека, с которым беседовала во время музыкального вечера. Я понятия не имела, кто он такой.

Я не знала, как он выглядит. Но я ни секунды не сомневалась, что узнаю его, стоит нам только оказаться рядом.

Зачем мне это было нужно? Я и сама не знала, зачем. Но мне хотелось понять, что же случилось тогда, когда наши руки соприкоснулись."

"На сей раз я была готова к встрече. Того, что случилось тогда, сейчас не произойдет. Тогда я просто расслабилась, отвлеклась. Вздохнула с облегчением, когда достойно поговорила с его высочеством, и потеряла бдительность. Этого оказалось достаточно, чтобы моя магия, которую я так тщательно училась прятать с детства, вырвалась наружу.

Я всего лишь на секунду потеряла над ней контроль!

Говорят, наш прапрадед умел сковывать льдом целые озера. Сейчас в это верилось с трудом. Но бабушка тоже владела магией воды, пусть и в гораздо меньшей степени. Ее сил хватало на то, чтобы заморозить воду в графине или ледяным дыханием охладить горячий грог. Папины способности были еще слабее — он умел рисовать морозные узоры на окнах. И в этих белоснежных картинах я часто видела одно и то же лицо — лицо моей мамы.