— Мы гордимся, что у нас такой чудесный повар, который балует нас каждый день кулинарными изысками!

— Да вы прямо засмущали меня, Александр Петрович! — отмахнулась Настя, глядя на меня исподлобья, но довольно улыбаясь, а щёки залились румянцем. — Держите вот.

Я забрал у неё уложенные в две сумки продукты, которых хватит наверно на пару дней, душевно поблагодарил и направился в прихожую, где уже одевались и обувались мои родители. Катя уже стояла возле двери полностью готовая к выходу и держала в руке перед собой тот самый листок бумаги.

— Ну, с Богом, ребята! — выдохнула мама, когда мы выезжали со двора.

Перистые облака пытались скрыть склонившееся к закату солнце, но у них это не получалось. Зато солнечный свет, заливающий вечерний Питер, обогатился золотом и багрянцем, раскрасив дома и дворцы в тёплые и откровенно жгучие оттенки. Ветерок был настолько лёгким, что едва колыхал локоны неспешно прогуливающихся без головных уборов красавиц и их кавалеров, ведущих своих прекрасных дам под ручку.

Машин на улицах не особо много, пробок нет и на Выборгское шоссе мы выехали довольно быстро. Склонившееся над Финским заливом солнце назойливо лезло в левый глаз, пришлось переместить в сторону защитный козырёк, чтобы лучше видеть озарённую золотистыми отсветами дорогу.

— Как-то немного страшно, — сказала мама.

— Что страшно? — спросил отец.

— Получается, что она примерно девяносто лет назад была полностью отрезана от родни, — задумчиво продолжила мама. — Захочет ли она сейчас с нами разговаривать? Сможет ли?

— Этого мы не узнаем, пока не попытаемся с ней поговорить, — справедливо заметил отец. — Но, сначала надо её найти.

— А что там искать, — вмешалась Катя.

— Написан, — кивнул отец. — Я даже припоминаю, где находится эта набережная, бывал там когда-то давно. Но мне кажется, что там нет нечётных номеров домов, а здесь написано дом номер пять, без номера квартиры.

— Странно, — произнесла мама. — Может с тех пор что-то поменялось?

— Я так понимаю, что она дольше живёт по этому адресу, чем меня там не было, — пожал плечами отец. — То есть она уже там жила на тот момент. Может я что-то путаю, уже лет двадцать прошло.

— Скоро узнаем, — тихо произнесла мама.

— Пока нормально, — покачал я головой."

"— А о чём ещё кроме Елены Андреевны вы говорили с Волконским? — спросил вдруг отец. Я бросил на него короткий взгляд и встретился с ним глазами. Он смотрел на меня, ожидая подробного ответа.

— Он хочет встретиться и поговорить с Катей, — прямо ответил я. Не вижу смысла водить за нос.

— Зачем? — дрожащим голосом спросила услышавшая разговор сестрёнка.

— Не переживай, Кать, — улыбнулся я ей, встретившись взглядами в зеркале заднего вида.