Как так получилось, что я за две минуты забыла, как выгляжу и что меня не интересует ничего, кроме учебы и в будущем карьеры? Мне было не просто стыдно — больно. Даже не перед посторонними людьми, а перед самой собой неловко до тошноты. Какие-то придурки просто повеселились, подняли себе настроение за мой счет, и меня это попросту растоптало вместе со всеми моими настройками.

До нашей остановки еще минут десять езды, как бы их пережить. Верочка ожила:

— Это же Керн! — повторила она ту же непонятную фразу.

Я предпочла сделать вид, что беззаботно болтаю с сестрой, а не переживаю о произошедшем.

— Кто? — переспросила тихо.

Вера подскочила, встала рядом со мной и смотрела снизу вверх круглыми от переполнявших эмоций глазами:

— Герман Керн! Ты совсем слепая, Ульяна? Или кроме себя ничего в жизни не видишь?

Я отвесила челюсть, постепенно понимая. Тот самый Герман, в которого Верочка влюблена с первого взгляда? Ну да, ничего так, симпатичный. Правда, мудак.

— Вера, — я говорила едва слышно, впервые ощутив с ней какую-то общность. — Я сейчас сквозь землю готова провалиться, но мне жаль, что он оказался таким…

Но она меня не слышала:

— Сам Герман Керн! В троллейбусе! Ульяна, тебя обнимал сам Керн! Да чем же ты заслужила?

Я растерялась, пытаясь уловить в ее глазах хоть признаки осмысленности.

— Вера, ты разве не поняла, что он… в смысле, он и его друзья просто надо мной посмеялись?

Сказать это было сложно, все равно что поверх свежей раны новое клеймо припечатать. Но сестре не было дела ни до констатации фактов, ни до моих мучений:

— Почему тебя-то? Никогда в жизни больше не буду сидеть в троллейбусах! Блин, надо было рядом с тобой стоять…

Я медленно перевела взгляд на большое окно и выдохнула с облегчением — конкретно в этом троллейбусе я оказалась не самой большой идиоткой.

После этого я слушала ее рассказы чуть внимательней. Оказывается, для Верочки и не было секретом поведение Большой восьмерки — Керна и его приятелей, таких же придурков. Учились они в том же институте, в разных группах, нечасто посещали занятия — числились там больше для галочки. Нередко издевались над другими, а иногда и выходили за все допустимые рамки, — и никаких последствий, потому что с деньгами их семей можно выпутаться из любой проблемы, а вуз закрывал глаза на что угодно, если это вовремя подсвечивалось финансовыми вливаниями. В их дружеской компании был и сын мэра, и дочь нефтяного магната, а сам Герман — сын Марка Керна, владельца крупнейшей сети отелей побережья, в том числе и «Грёз русалки»."

"Два месяца в Москве притупили ощущения от неприятной сцены, там я погрузилась в апатию другой природы. А вернувшись, уже спокойнее воспринимала неприятный инцидент.