Но тут же переключился: — О, Юр, сегодня же твои в больницу приезжали. Их в палату не пустили.

— Да они спятили! — выдохнул Юра.

— Дословно, что я им и сказал. Они помялись и просили передать, что последний иск отзовут. Отец потом так ржал и говорил, что специально сердечный приступ изобразил, иначе этот процесс было не выиграть.

— Останься хотя бы до вечера, Герман!"

"— Не могу, Кристин, — он вдруг потух, будто до этого только изображал буйство. — Еще пять отелей на проверке, отксерить их с ног до головы, потом в больницу, потом к экономистам, — и тут же снова бодро: — Кстати, экономисты даже ржачнее юристов оказались, вообще отбитые!

Когда он, тепло со всеми попрощавшись, пошел из столовой, я уже определилась и бросилась за ним.

— Герман! Я могу помочь, хотя бы с мелочами.

Он обернулся и окинул меня ироничным взглядом.

— Ух ты, карьеристка, как мечешь! Молодец!

Я на шутливый тон не поддалась:

— Я серьезно, Герман. Конечно, я всего второй курс закончила, но ни одной пары не пропустила и цифр не боюсь. Хотя бы ксерокопиями займусь, все помощь.

Он равнодушно отмахнулся:

— Да не надо, Ульян. Но спасибо, что предложила. Все нормально, я же просто стебусь, а в курс дела так или иначе вхожу. Практикуй свою практику, на которую так рвалась, зачем я тебя буду дергать?

И снова отвернулся, уходя.

— Герман! У меня даже номера твоего нет. Можно, я позвоню, вдруг помощь все-таки понадобится?

Он не замедлился, шагая от меня все увереннее. Возможно, не расслышал.

Возможно.

Глава 32

Отчет о практике

Его номер я так ни у кого и не спросила. Не придумала, как бы смогла это желание внятно объяснить. Тем более отрезало, когда узнала, что буквально все друзья уже предложили Герману помощь, но он принял только от Раевского — заявил, что тому все равно в этот бизнес погружаться придется, так пусть сейчас привыкает к тошноте, потом пойдет легче. А теперь что сказать? Что я тоже типа… с помощью?

Я все-таки рациональный человек. И хоть жалела, что мы с Германом разошлись так нелепо и со взаимными обидами, которые сейчас ему вовсе не нужны, но со временем смогла убедить себя, что это судьба вмешалась. Да-да, потому что он мне отчетливо нравился. Еще немного — еще буквально один поцелуй или разговор наподобие тех, что всегда между нами происходили — и все, влюбленность до отупения Верочки. Герман, быть может, теперь в моих глазах и заслуживал влюбленности, но я нашла сотню аргументов против такого развития событий, и всего единственный аргумент за.

В последний день было грустно прощаться. Как-то уж совсем незаметно мне все эти товарищи перестали быть чужими. И, возможно, не только со мной происходило то же самое.