Ведь если потребуется, мы даже ваших усопших родителей из могилы достанем, и даже судебного разрешения спрашивать не станем. Кстати, тут кое-кто очень хочет с вами тесно пообщаться. Догадываетесь, кто именно?

– Нет.

– Вот уж не думал, что человек такого блестящего ума окажется таким недогадливым. Это выжившие бойцы из подразделений, которых вы отправили на смерть. Как думаете, что с вами будет, когда я оставлю вас с ними наедине?

– Вы не можете так поступить. Если вы это сделаете, то лишитесь основного источника информации, – быстро ответил профессор.

– А я пока и не видел от вас никакой информации, – пожал плечами полковник.

– Каковы гарантии, что я останусь живым? – неожиданно спросил Лихтман.

– О! Клиент начал торговаться. Хороший признак, – усмехнулся полковник. – Надеетесь дожить до того момента, когда сможете воспользоваться одним симпатичным счётом в заграничном банке?

– Откуда вы знаете про счёт? – убито спросил профессор, чувствуя, как рушатся последние надежды."

"– Глупый вопрос, Роберт Карлович. Мы ведь всё-таки разведка. А люди вашего уровня находятся под нашим неусыпным контролем.

– Хватит врать. Неусыпный контроль, – презрительно окрысился Лихтман. – Я должен был догадаться, что это ничтожество проболтается. Помощник. Дерьмо собачье. Трусливый подонок обделался, наверное, раньше, чем вы его успели арестовать. Не будь у вас такого козыря, ваш палач уже вбивал бы меня в стенку, выбивая признание. Я же знал, что вы будете следить за каждым моим шагом, и был предельно осторожен. Но в таком деле невозможно обойтись без посредника. А жаль. Какая блестящая была комбинация?! И этот ублюдок всё испортил.

Слушая пламенную речь профессора с большим интересом, полковник сделал в сторону зеркала непонятный жест, и в коридоре застучали быстрые шаги. Убедившись, что профессор высказался и продолжения не предвидится, полковник чуть улыбнулся и, поднявшись, ответил:

– Что ж. Спасибо за весьма содержательную беседу. Думаю, после проверки некоторых фактов я смело могу устроить вам свидание с некоторыми вашими пациентами. Не вижу смысла оттягивать неизбежное.

– Что вы имеете в виду? – растерялся профессор.

– Потом узнаете, – загадочно усмехнулся полковник, выходя из допросной.

* * *Остаток ночи и почти весь следующий день до назначенного часа бойцы провели в уже ставшем для них привычным состоянии молчаливого оцепенения. Насильственно изменённый метаболизм заставлял их экономить энергию. Ведь в экстремальной ситуации они буквально сжигали себя, двигаясь со скоростью, намного превышающей скорость движения даже специально тренированных атлетов. А зная, что им предстоит, они по негласной договорённости откровенно копили силы.