Я эту берлогу не для того оборудовал, чтобы каждая бродяжка ограбить меня могла, на слабо взяв. Так и мне спокойнее, и ты умнее будешь. Сама сказала, бережёного бог бережёт.

Сообразив, что её раскусили, девчонка неопределённо пожала плечами и, бросив на парня лукавый взгляд, проворчала:

– Но ведь попробовать-то стоило.

– Одна попробовала и родила, – фыркнул в ответ Никита, продолжая размышлять, что делать с этой нежданной добычей.

– А ты давно здесь живёшь? – спросила девчонка, словно уже забыв, как получила по голове.

– Давно, – автоматически ответил Никита, тут же пожалев о своей глупости.

В том, что сморозил глупость, начав отвечать ей, он убедился уже через минуту. Вопросы посыпались из девчонки, как из рога изобилия. Сообразив, что, начав отвечать, он только ухудшит своё положение, Никита молчал, стоически дожидаясь, когда она закончит и замолчит. Наконец, дождавшись перерыва в её монологе, он испустил страдальческий вздох и, чуть склонив голову набок, спросил:

– Ты всегда так много говоришь?

– А чего, напрягает? – с интересом спросила она, растерянно улыбнувшись.

– Откровенно говоря, да. На нервы действует. Ты вообще откуда тут взялась?

– Пришла. В наших местах пришлые совсем озверели. Начали местных в фильтрационные лагеря сгонять, для использования на работах.

– На каких работах? – моментально насторожился Никита.

– А я знаю? – пожала плечами девчонка. – Делать мне больше нечего, как всякую ерунду выяснять. Начали ловить, значит надо ноги делать. Вот я и сделала.

– И далеко отсюда это началось? – не унимался парень.

– Я четверо суток шла, – вздохнула она.

– Ясно. И откуда ты шла? – перефразировал Никита вопрос, пытаясь понять, где начались подобные дела.

Эксплуатация местного населения обычно проводится после того, как страна оказывается проигравшей. А в свете последних заявлений ООН о защите гражданского населения это вообще было странным. Не могли все влезшие на территорию страны оказаться настолько наглыми. Впрочем, так далеко от цивилизации могло быть всё. Как давно уже было понятно, что эта некогда могущественная организация изжила себя.

Придя к такому неутешительному выводу, Никита в очередной раз вздохнул и, покосившись на девчонку, сказал:

– Выходит, деваться тебе некуда.

В его фразе звучал не вопрос, а утверждение. Но ей было совершенно наплевать на такие нюансы. Моментально напрягшись, девчонка подобралась и, глянув на него исподлобья, спросила:

– Ты это к чему сказал?

– К тому, что тебе лучше поискать другое убежище. Это уже занято.

– Слушай, ну ведь я же у тебя ничего не прошу. Спрячь меня только на пару ночей, а потом я дальше пойду, – чуть всхлипнув, попросила она.

– Не могу. Это для тебя слишком опасно, – покачал головой Никита.