– А это что такое, Шаман? – в самую последнюю очередь, словно в пренебрежение, Вождь подошел к колдуну.

– Эту дикую тварь, порождение Пустынных Духов, по дурости своей поймали люди, – пренебрежительно отозвался Шаман, а потом резким движением дернул мое крыло, заставляя вскрикнуть от боли.

– И ты не нашел выхода лучше, чем притащить эту магическую тварь на нашу территорию?! – прошипел разъяренно Вождь. – Что хочешь делай, хоть крокодилам скорми немедленно, но чтобы в племени ее не было! Не хватало, чтобы от нее к нам пришла беда и проклятье!

– Я смогу справиться с любым проклятьем! – возмутился Шаман.

– Ты хоть знаешь, что это такое? – насмешливо поинтересовался Вождь.

– Ну… – растерянно протянул Шаман, – это дух пустынных ветров, овеществленный в физической оболочке, – забормотал он, явно вешая лапшу на уши слушателям.

– Халмир! – позвала я, прекрасно понимая, что сейчас момент, когда чужие слова могут обернуться мне боком.

Он едва поднял голову, стрельнул взглядом в мою сторону, вопросительно приподняв брови. Он не знал языка орков, потому не понимал, о чем речь. Я сложила руки в молитвенном жесте, намекая, что сейчас самое время попросить.

– О, милостивый господин! Милости прошу! – театрально простонал Халмир и, подползя ближе, рухнул на землю у ног Вождя.

– Что за человек? Он же не принят в племя? – удивился тот.

– Он присматривает за диковинкой, – пояснил СакрКруш. – Кажется, безумец привязался к этому существу. Уверяет, что способен управлять ею.

– Поднимись, человеческий старик, – велел Вождь, перейдя на ломаный халифатский. – Чего ты просишь? Зачем преодолел этот путь?

Я скрестила пальцы, надеясь, что красноречие Халмира не оставит его и сейчас.

– Милости прошу, о добрый господин! – простонал старик театрально. – Прошу, спаси мою несчастную седую голову от участи, что страшнее смерти.

– От чего же тебя спасти? – спросил Вождь с недоумением. – Разве может быть для вас, людей, что-то смерти страшнее?"

"– Горе отца, что видит смерть всего своего рода – вот участь страшнее смерти, о милостивейший! Не дали мне Стихии других детей, кроме дочери умершей, а той других отпрысков, кроме внучки. Молю, не позволь роду моему прерваться, пожалей седины!

– Как же я могу помочь тебе с этим, старик?

– Кто же еще поможет, кроме тебя, о милостивый господин, если прямо перед твоими глазами один из твоих орков хочет внучку мою убить? Молю, не позволь свершиться такому несчастью! Все для тебя сделаю!

Поняв, что сейчас мой выход, я кое-как села и откинула волосы с лица, надеясь, что выгляжу не совсем уж уродливо, умоляюще глянула на незнакомого орка.

Хоть в волосах его уже виднелась седина, он был огромен и мощен, что наводило на мысль, что должность эту он занял по праву сильнейшего.