– Так дело жизни и смерти, – неожиданно низким тоном напоминаю я. – Но если для вас это так важно: как вас зовут?

Выпавший поднос соскальзывает с колена мужчины и задевает переноску, недовольно пищит Марк Аврелий, и эти звуки нарушают странное оцепенение.

– Обращайся ко мне Санаду. – Мужчина ослабляет ладонь на бокале с чем-то напоминающим шампанское и крепче сжимает руку на бокале с красным.

И я тоже крепче сжимаю бокал с красным напитком:

– Клеопатра. Приятно познакомиться.

– Кхм… Понятно. Хорошо, держите, – с неожиданным раздражением соглашается Санаду и поднимается, отступает на шаг. – Надо выбрать. От выбора зависит дальнейшая жизнь, судьба. Всё. Поэтому к вопросу надо подойти серьёзно.

– Мы торопимся, – напоминаю я.

Бокалы согреваются в моих руках. Санаду опять смотрит странно.

– Выбрать вдумчиво и быстро, – соглашается он. – Дело в магии. Она вас убивает. Заклинание стазиса замедлило процесс, но чем дольше вы здесь находитесь, тем быстрее магия будет вас убивать, скоро вы ощутите недомогание и…

– Вы это третий раз говорите, я поняла. Что делать-то?

– Это я и пытаюсь объяснить, а кое-кто перебивает.

– Только как-то неясно объясняете. Первый раз, что ли?

Брови у него подскакивают, губы дёргаются:

– Послушай, это официальная встреча, есть правила её проведения, есть протокол. Ты не первая иномирянка, которой я объясняю, но ты первая, кто… так перебивает. А я, между прочим, вампир!

Он выжидательно смотрит на меня.

Глава 4

– Я догадалась, что у вас не маскарадная вставная челюсть – держится слишком хорошо. И? – не понимаю смысла уточнения: клыки он не скрывал. – Это имеет какое-то значение?

– Ты ведь с Земли, – Санаду указывает на Пушкина на моей груди.

Опять он тянет время!

– Да, с Земли. Как мне спасаться?

– Я вампир. Тебя это не смущает?

Он не только с Пушкиным, но романтическими вампирскими историями знаком? Спешу его успокоить:

– Не волнуйтесь, домогаться не буду.

Санаду приоткрывает рот что-то сказать. Закрывает его. Смотрит на меня странно. Не верит? Опасается, что наброшусь с просьбами любить и обратить?

– Правда не буду, – обещаю я. – Ни вас, ни других вампиров, вы в полной безопасности.

– Прямо успокоили. Кхм! – Прокашлявшись, Санаду как-то слишком по-человечески чешет пальцем над бровью. Вздыхает и повторяет. – Ты должна выбрать.

Стоически молчу. Может, у него не одна тысяча лет за спиной и старческий маразм, поэтому повторяется. Или долгожительство сказывается на восприятии времени, и я не прямо сейчас, а через неделю от магии начну умирать.

– Это, – Санаду кивает на красную жидкость, – позволит остаться здесь. После ряда мероприятий и некоторых ограничений ты сможешь обучиться магии. Обучение придётся отработать. Ты вряд ли сможешь вернуться к родным.