Уверенная в своём безумии и амнезии. С таким диагнозом о карьере можно забыть...

Внутри всё сжимается.

Сейчас бы выйти в поле и поорать.

Но.

Сначала дело.

Выбор вроде очевиден: здесь можно изменить судьбу. Нет у меня предубеждений против вампиров. Только этот черноглазый франт объясняет всё так, чтобы выгоднее казалось возвращение. Даже бокал с «кровью» держал чуть крепче, чем позволяющий уйти. Словно ему нужно, чтобы я отказалась от магии.

А если вспомнить, что бабушкино ожидание возвращения закончилось беременностью неизвестно от кого…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Значит, можно будет вернуться домой… – я склоняюсь к бокалам, рассматривая содержимое. Голова немного кружится.

– Да, домой, – подтверждает Санаду. – Ты ведь хочешь домой.

Как он говорил: принимая решение, я должна в него верить и желать.

Пузырящийся напиток пахнет персиками и клубникой. А красный – чем-то неприятным. Даже в этом меня подталкивают к определённому выбору.

Но я не хочу становиться одной из чокнутых своей семейки!

Хотя в семье моей, похоже, чокнутых не было – просто они делали иной выбор.

В их время фэнтези ещё не расшатало границы допустимого. Наверное, им было страшно. Жутко. Они хотели вернуться к любимым. И их к этому подталкивали, торопили. Может, этот самый Санаду.

А потом они всю жизнь расхлёбывали последствия.

Я хочу другого!

Быстро отпиваю красную безвкусную жидкость.

И зашкаливающий пульс успокаивается: выбор сделан, поздно волноваться.

– Ты даже не все обстоятельства выяснила, – засунув руки в карманы брюк, он взирает на меня с высоты своего роста. – Как безответственно. Надеюсь, в учёбе ты проявишь больше благоразумия.

– Зато теперь, раз я не умираю, вы можете рассказать всё без спешки, подробно, – сделав ещё один глоток, улыбаюсь и открываю переноску, засовываю бокал туда. Если мне надо выпить, чтобы остаться здесь, то и Марку Аврелию, наверное, тоже необходимо принять это лекарство. – Пей.

Он не спешит, и я даю любимую команду дедушки:

– Марк Аврелий, тост!

Марк Аврелий, пискнув, вцепляется в бокал, но ограничивается лишь парой чмокающих глотков.

Санаду приподнимает брови:

– Почему не Марк Антоний?

Да у нас тут знаток Земной истории! Должен вроде знать, что кончила эта пара плохо. С самым честным видом отвечаю:

– Потому что я не по белкам.

– Белкам? – Он умудряется задрать брови ещё выше.

– Марк Аврелий – белка.

Хмыкнув, Санаду качает головой:

– Ох уж эти белочки с Терры! – Он тяжко вздыхает и нарочито расстроенно тянет. – А драконы молодые-свободные закончились… Впрочем, ничего страшного: нам демонов подвезут, будет с кем развлечься.