По уставу Академии иномирцы вправе отказаться от магии и вернуться домой, хоть это и стоит им памяти об Эёране, а возвращают их при следующем схождении миров, и тут как повезёт – схождение миров событие не ежегодное.

– Ничего, придумают что-нибудь, – отмахивается Эзалон. – Новая форма для получения субсидий на пришлых бьёт все рекорды по сложности заполнения. Сходил бы ты, показал клыки и получил расписку об отказе от обучения.

Вместо согласия Санаду выставляет кулак, предлагая решить всё на камень-ножницы-бумага. Этому способу он научился на Терре, как и подкидному дураку.

Эзалон вызов принимает.

– Камень! Ножницы! Бумага! – качает кулаком Санаду и выбрасывает ножницы.

Ножницы тупятся о камень.

– Удачи! – желает Эзалон поднимающемуся Санаду. Воодушевлённо помахивает победившим кулаком. – Так всё распиши, чтобы и мысли учиться здесь не возникло.

– Я постараюсь, – Санаду останавливается у двери. – Но у меня сегодня несчастливый день, успешного завершения встречи гарантировать не могу.

– Зубы покажи – это хорошо работает! – советует ему в спину Эзалон, вынимая бланк, чтобы пожертвовать карточный выигрыш на нужды Академии драконов.

Ну а Санаду отправляется пугать потенциального студента. Или студентку…

Глава 3

Зависаю в неизвестности… И это не фигура речи: парю в мутном пространстве. Ни пошевелиться, ни вдохнуть. И почему-то это не пугает. Медленно ползут мысли… то ли, как бабушку, инопланетяне приобщают меня к эксперименту оплодотворения, то ли, как предрекали, из-за наследственности у меня крыша потекла. Основательно.

Созерцание неравномерности окружающей мути нарушает смутное движение в ней.

Ну хоть что-то происходит!

Муть вздрагивает. Уплотняется, оседает на коже ощущением сковывающего меня стекла. И только крепче сжав ручку переноски, вдруг осознаю, что снова могу двигаться.

Практически одновременно с этим серая пелена осыпается осколками полупрозрачных кристаллов, и я вместе с переноской оседаю на них, глубоко и резко вдыхаю спёртый воздух.

Перед глазами слегка плывёт, поэтому не сразу удаётся разглядеть стоящего в нескольких метрах от меня… человека?

У моего похитителя чёрные глаза, бледное лицо, костюм в стиле викторианской Англии и поднос с двумя бокалами.

В одном пузырится шампанское, в другом алеет нечто похожее на кровь.

Мы в просторном зале. Похоже, он высечен в скале. С потолка нисходит свет.

Марк Аврелий, возмущённо пища, между прутьев решётки выталкивает осколки серых кристаллов – таких же, как рассыпанные вокруг. Они медленно тают, не оставляя следов. И вместе с ними тает моё ленивое, неестественное спокойствие.

Статный мужчина пронзительно смотрит мне в глаза.

С таким выражением мама и бабушка мои мысли считать пытались. Безуспешно.