Марк Аврелий деловито выглядывает из-под кровати, поводит носиком.

Под коленками намечается слабость. Они начинают дрожать.

Качнувшись, я прижимаюсь спиной к двери и медленно сползаю по ней на пол.

Ну ничего себе… здесь котики.

Глава 18

«Из-за тебя, морда наглая, мне пришлось её спасать!» – с этой яростной мыслью Санаду, телепортировавшийся во двор посольского особняка, подскакивает к отряхивающемуся Шаантарэну и впечатывает кулак ему в челюсть.

Шаантарэна отбрасывает на десяток метров, прямо в стену дома. Трещины расходятся по стене, ломая гладь побелки. Лопается, не выдерживая отдачи, оконное стекло.

И лишь теперь Санаду осознаёт, что для удара ускорился, хотя такой способ передвижения требует много усилий.

– За что? – шипит Шаантарэн.

Санаду встряхивает рукой (той самой рукой, пальцы которой касались кожи Клеопатры над верхней кромкой майки), чтобы расслабить кисть и погасить желание врезать ещё раз:

– Нечего студенток похищать!

Болезненные гримасы выбирающегося из вмятины в стене Шаантарэна Санаду не удовлетворяют. Бормотание Шаантарэна раздражает:

– Да я тебя от неприятностей почти спас, а ты мне опять три зуба выбил! – Шаантарэн отплёвывается от крови.

– Ничего, новые отрастишь! – Санаду трясёт рукой, а расслабление в кисти не наступает, кулак то и дело сжимается, кожа будто горит призрачным ощущением горячей кожи.

– Глаз, что ли, на неё положил?

– Нет, просто похищать студенток нельзя! Даже если ты посол. У тебя на старости лет мозги совсем высохли? Ты собирался гарем собирать – вот и собирай. В другом месте!

Ярость. Слишком много ярости. Санаду прикрывает глаза и глубоко вдыхает.

Нет, не помогает.

– Тоже мне молодой нашёлся. – Шаантарэн, потрогав отрастающие зубы, стряхивает с шерсти побелку. – Сам говорил, что рыжие привносят в твою жизнь катастрофы, а я бы её тихонько утащил, и всё было бы отлично, она бы потом сама радовалась…

Его ворчание прерывается ещё одним ударом в челюсть.

И полётом в стену.

Стекая по углубившейся вмятине, Шаантарэн выдавливает:

– Ну ты и гад, Санаду. Можно же словами объяснить!

– Словами на тебя не действует. И лучше лежи! – Санаду указывает на него пальцем. – Я ещё не успокоился.

– Ну, полежу, – благоразумно соглашается Шаантарэн и складывает четыре лапы на животе. – Так моя дипломатическая неприкосновенность целее будет.

Санаду проходится из стороны в сторону. Дёргает головой:

– Слушай, ты притворяешься или правда умом тронулся? Твои выходки сейчас – это совсем не так безобидно, как подкаты к студенткам во времена, когда ты был котом!

– Ну, – тянет Шаантарэн, потирая челюсть верхней лапой. – Тогда тоже было не безобидно: мне на хвост наступали! Не раз! А Дегон сжигал мои хвосты трижды! И больше сжёг бы, если бы догнал.