Проникающий сквозь щель между портьерами свет фонарей подсвечивает предметы в комнате, вторую кровать, огромную тушу на ней и подрагивающий хвост.

– Хр-хр-ры-ру! – выдаёт гигантская белка и причмокивает во сне.

Нет, я так определённо не усну.

Зевнув, поднимаюсь с кровати и забираю с кресла халат.

На цыпочках миную мохнатое создание (оно, конечно, милое, но за вечер мне игр в куклы хватило) и выскальзываю в коридор.

Зачем? Сама не уверена, но бьётся мысль, что можно было бы попросить Санаду наложить заглушающее заклятие на сущность или оглушающее на меня. Если он вернулся – надо предупредить о госте, Санаду вроде как занимается его приручением.

Но намеренно зайти и разбудить ночью – не то же самое, что случайно ввалиться в ванную. Хотя я не против ещё раз посмущать Санаду, присмотреться к нему внимательнее…

Так, стоп. Я же уже определилась, что уверенность менталисток в увлечённости Санаду мной ничем не обоснована. Вроде бы.

Да нет, точно…

Или нет?

Размышляя, натягиваю на себя халат, завязываю пояс.

И вообще – можно же к Нике сходить."

"А ещё лучше лечь в другую комнату, в этом особняке их полно – так я никого не потревожу.

Да, это отличный вариант!

Я разворачиваюсь, прикидывая, где искать место для сна, и только теперь замечаю, что дверь в кабинет Санаду закрыта недостаточно плотно, тонкая линия света очерчивает её контур.

О, значит, Санаду вернулся и не спит – можно заглянуть к нему и посоветоваться по поводу иномирной сущности. И жуткого храпа.

Мягкий ворс ковра гасит звук моих шагов, пока я иду к двери. Она открывается бесшумно, и я резко останавливаюсь на пороге, так и не произнеся заготовленное «Извините за беспокойство».

Санаду сидит в кресле, склонив голову на сложенные на столе руки. Разметавшиеся чёрные пряди ярко выделяются на фоне бумаг. Перо лежит рядом с какими-то записками в пятне растёкшихся чернил.

Кажется, кто-то сильно устал.

И это выглядит… мило. Санаду сейчас такой... человечный, такой… действительно милый. На сердце теплеет, и я невольно улыбаюсь.

На ковре валяются смятые бумажки.

В приоткрытое окно задувает ветер, шелестит листочками, сбрасывает один исписанный на пол.

Улыбнувшись шире, подхожу его поднять. Ковёр и здесь гасит звуки моих шагов. Моё приближение не тревожит Санаду, скорее всего потому, что я для него неощутима из-за абсолютного щита. Или… кажется, от него пахнет вином. Присаживаюсь, поднимаю записку с магкаллиграфическими знаками для превращения её в самодоставляющийся самолётик.

Непроизвольно взгляд скользит по словам. Их смысл не сразу доходит до сознания.

«Я ненавижу то, что ты делаешь, ненавижу Неспящих, но без тебя не могу».

Мои пальцы подрагивают. Дышать вдруг труднее, словно на плечи взвалили тяжесть.