– Как же они, бедные, живут без чувства юмора?

– Печально. Я, не покладая рук, по мере сил и возможностей взращиваю в них это прекрасное чувство, а они…

– Не ценят, – с сочувствующий улыбкой поддерживаю я.

– Совсем, – Санаду предлагает мне локоть.

– Какая чёрная неблагодарность, – устраиваю ладонь на его предплечье.

– Я бы ввёл дополнительный годовой курс по юмору.

– Согласна: юмор – самая надёжная опора в жизни, куда действеннее любой магии. Я бы даже предложила начинать с обучения именно ему."

"– Всецело поддерживаю, но, боюсь, моей тонко организованной души не хватит при такой вопиющей необразованности окружающих в предмете… Стоять!

От его неожиданного возгласа я вздрагиваю, а редкие расползающиеся по ответвлениям коридоров и лестниц студенты замирают. Более того, после приказа Санаду застывает даже взрослый мужчина с кожаным журналом в руках. Похоже, один из профессоров. Бросив на Санаду сердитый взгляд, он поспешно возвращается к только что пройденной лестнице.

Но цель приказа, похоже, Ника. В толпе растерянных студенток замечаю её, только когда она разворачивается.

Санаду, как на буксире, подводит меня к ней:

– Идём со мной, лечить вас буду, – Санаду оглядывается по сторонам с таким видом, словно впервые видит исполняющих приказ «стоять» студентов. – А вы чего все встали, делать нечего?

И снова студенты проявляют редкостное единодушие: отрицательно мотают головами и под шелест одежд сматываются подальше от чёрных очей Санаду.

– Мда, – тянет он, – правы вы, Клео: с первого курса надо юмор вводить. Прямо с первого курса.

Нике Санаду тоже подставляет локоть, она покорно на него опирается.

Удивительно, но ни дальше по коридору, ни на лестнице мы никого не встречаем, словно студенты массово разбежались.

Зато этажом выше у дверей аудитории, словно на подбор, стоят четверо: насупленные рыжие демоны и Валарион в украшенной всякими блестяшками чалме. Команда рыжих!

– Передаю их тебе, – из аудитории за их спиной выходит совсем юная брюнетка с изумительно синими глазами.

Едва кивнув, она направляется прочь.

Взгляд Валариона застывает на ладони Ники на предплечье Санаду и резко мрачнеет. По щекам Валариона разливается гневный румянец, перетекает на заострённые уши.

Санаду реагирует улыбкой и почти легкомысленным:

– Как дойдёшь хотя бы до стадии объявления официальной помолвки, так и будешь громы с молниями глазами метать, а пока прав возмущаться не имеешь, – Санаду высвобождает руки и обнимает меня и Нику за плечи. – Эх, какая красота меня окружает.

И так не слишком добрые взгляды демонов темнеют. На меня смотрят едва ли не с осуждением, на Санаду – убийственно.