Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в розово-сиреневый цвет, но не это поразило меня, а десятки парящих над нами драконов. Небо буквально кишело ими."

"Расправив крылья, они зависли в воздухе на одном месте. Красный, синий, зеленый, коричневый... каждый дракон был прекрасен по-своему. У меня дыхание перехватило от восхищения.

Внизу ударили в барабаны, и я посмотрела на арену. Под дробь туда внесли носилки. На одних лежал человек, на вторых - дракон. Белый, как снег на верхушках гор. Аж глаза слезились, если долго на него смотреть. Дракон и человек были мертвы.

Едва носилки появились на арене, как драконы в небе протяжно завыли. Этот звук напоминал дельфиньи крики. В нем сквозила тоска и обреченность. Я сама не заметила, как по щекам покатились слезы. Нереально было не плакать вместе с драконами.

Латиша тоже всхлипнула и прошептала:

— Никак не могу к этому привыкнуть.

Я сжала ее ладонь в своей. К такому невозможно привыкнуть, она права. Смерть - это всегда печально. Преждевременная смерть вовсе ужасна. Пусть даже умер дракон.

— Где хоронят тела после церемонии прощания? — спросила я.

— Их уносят под арену. Там находится некрополь, — пояснила Латиша и добавила: — На этой же арене укрощают драконов.

Я снова взглянула на небо. Драконов было больше, чем патриархов. Значит, вольные тоже прилетели проститься с сородичем.

Там, в вышине, я увидела Черного. Это точно был он. Я узнаю его из тысячи одинаковых драконов. Не глазами, а сердцем.

Я подняла руку и помахала дракону. Он в ответ повел крылом. Узнал? Кажется, да.

На душе потеплело. Хотя бы с Черным все будет в порядке.

Пока я любовалась драконами, внизу полным ходом шло прощание. Патриархи по одному приближались к покойному собрату, кланялись ему и отходили в сторону. Среди них был и Азриэл. Его фигуру в черном одеянии ни с кем не спутаешь.

Внутри как будто что-то щелкнуло. Натянутый канат моих нервов все-таки не выдержал и оборвался. Вся накопленная чернота, вся та боль, что я затолкала поглубже и спрятала от самой себя, выплеснулась и затопила меня.

Я смотрела на спину Азриэля не мигая и не понимала, чего хочу больше - обнять его или придушить. Пожалуй, соединю два в одном - задушу в объятиях. А что, он заслужил. Убил Анастейшу, меня чуть на тот свет не отправил. Ненавижу его! А еще скучаю...

Вот уж не думала, что буду грустить без этого гада. У меня точно разжижение мозгов -как можно тосковать по своему убийце? Это уже не стокгольмский синдром, а что-то похуже. Идиотизм, например.

Я прикрыла глаза. Было ошибкой позволять себе смотреть на него. Это оказалось слишком болезненным. Я была не готова.

Пора попросить Латишу перенести нас обратно. С этим намерением я открыла глаза и задохнулась.

Азриэл смотрел на меня.