Русская печь, широкий стол с лавками по бокам, медвежьи шкуры, лежанки, в углу стол и работающая рация. Передатчик был настроен на радиостанцию области, где крутили старые пластинки покойной Клавдии Шульженко.

За столом у окна сидел здоровяк в свитере из собачьей шерсти и уминал овсянку с солониной.

– Не ждал гостей, приятель?

Хозяин отложил ложку в сторону. Ватник с номером на груди, волчий взгляд, впалые щеки, покрытые щетиной, и кривая усмешка.

– Ты один? – спросил мужик, щуря серые глазки.

– А ты ждал, что Хрящ первым войдет?

– Где он?

– С карабином на крыше. Кто карту порвал на две части?

– Я порвал.

– Чтобы Хрящ мимо не прошел?

– Угадал. Мы ему ксивы заготовили. Подвезло ему, и о деревеньке кое-что сказать хотел. Охотники там гуляют. Через деревню идти нельзя.

Белый оставался стоять у порога. Он расстегнул ватник и достал сигареты. Не отрывая глаз от мужика, пришелец закурил и, выпустив струйку дыма, продолжил:

– Где карта?

– Хрящ ее из моих рук получит. Сам. – Здоровяк встал, едва не выбив потолок головой, и полез в карманы. На стол лег «ТТ» из вороненой стали и два паспорта.

– Сделано по высшему разряду. Но твоего портрета в корочках нет. У Хряща должен быть другой напарник.

– И напарник здесь. Ты, дружок, не дергайся. Я проводник, и дальше не пойду. Но карту ты мне отдашь.

– Проводник? Ишь ты?! И с зоновским номерком своим ходом за колючку на нары вернешься? Ты кого лечишь, шнырь?

Белый бросил окурок на пол и, раздавив его, достал из кармана новую сигарету и мундштук. Сунув в рот черную металлическую трубку, слишком длинную для мундштука, он встревожил хозяина. Тот потянулся к пистолету, но в эту секунду черный ствол трубки повернулся в сторону хозяина и раздался тихий плевок. Что-то сверкнуло в воздухе, и в глаз здоровяка вонзилась длинная медицинская игла с черным катышком хлеба на тупом конце.

Дикая боль заставила взреветь раненого мужика. Он дважды нажал на спусковой крючок, и раздались выстрелы. Обе пули ушли в печь.

Чиж словно ждал сигнала, и прозвучавшие выстрелы не застали его врасплох. Он был на крыльце и, выбив плечом дверь, ввалился в дом. Сбив с ног напарника, он бросился на пол и в падении выстрелил в мишень. Пуля пробила грудь жертвы, выбила стекло и ушла в снег.

Все лежали на полу. После паузы в несколько секунд двое поднялись на ноги, третий был лишен этой возможности.

– Хорошо сработано, – поднимая с пола шапку, сказал Белый.

– В сарае труп Кондрата-беспалого с пробитым лбом. Похоже, из этой пушки его и уложили. – Чижов указал на лежавший на полу «ТТ».

– А ты что, эксперт?

– В оружии кое-что понимаю.

– Кто-то устроил здесь ловушку. Но о побеге знали единицы. Вряд ли на Хряща вышел бы только один ловец. Скорее всего, этот придурок лишь наводящий, а ловушка впереди.