За сухарями полез, тут дверь и захлопнулась.

– И дальше что?

– Тебе решать. Ты заводила.

– В зону возвращайся. Со мной подохнешь.

– Хорошо, если трояк накинут и дадут прожить его. А то у порога в барак перо в бок, и считай звезды. Сам утром видел. Короче, обузой я не стану.

Белый взглянул на бессознательное тело здоровяка и кивнул.

– Да, обузой не будешь. Садись в кабину. – Он повернулся к солдату и сказал: – До развилки двадцать верст, а там, если повезет, подберет какой-нибудь шальной из лагеря. Погода тихая, к ночи доберетесь. Передай куму, чтобы не суетился, меня ему не достать.

Белый захлопнул дверцу и направился к кабине. Машина затарахтела и дернула с места. Чижов сидел молча, зажав между ног винтовку и тупо глядя на однообразную дорогу перед собой. Он не испытывал радости от полученной свободы.

Так сложилась его жизнь, что он плохо понимал, что такое свобода. Чижов хорошо знал и что такое приказ, и долг, и что такое смерть, и что значит предательство.

– Если повезет, – неожиданно заговорил Белый, – то нас вынесет на большую «железку». Там наши дорожки разойдутся, а пока будешь делать то, что скажу.

– Тебе виднее. – Белый усмехнулся: – Ты из каких мест?"

"– Из Москвы. Туда и навострю лыжи.

Водитель выключил передачу, и машина пошла под уклон.

– Далекое паломничество. Белокаменная за пять тысяч верст, от здешних мест, да и едем мы на восток.

– Тебе виднее, – тупо повторил Чижов. – Мне торопиться некуда.

– А я вот тороплюсь, – скрипнул зубами Белый.

– Вижу, чего уж там. Только зачем ты штык с карабина снял и в сапог сунул, коли он тебе без надобности? Пару секунд, и треснул бы твой хребет в руках прапора. Обозлил ты гниду корявую.

– Много болтаешь, паломник, или благодарностей ждешь.

– Ничего я не жду. Давеча ты меня с заточки снял, так что банкуй. Я не люблю долгов.

– Рассчитались.

– Тебе виднее.

Машина спустилась вниз, переехала деревянный мост, под которым змейкой виляла узкая речушка, и вновь поползла на холм. Когда километровый подъем остался позади, Белый остановил двигатель и поставил «воронок» на ручник.

– Приехали.

– Бензина еще на двадцать верст хватит, – удивился Чижов.

– Видишь спиленную сосну в сорока шагах от дороги? – спросил Белый, указывая на сваленное дерево у кромки леса.

– Я их уже насмотрелся за четыре года.

– Сюда зеки не доходят. Крайняя просека осталась там, где мы скинули шестерок.

– И что?

– Прогуляйся к коряге и пошарь в ветвях у макушки. – На секунду Чижу показалось, что напарник хочет уйти, но, взглянув в глаза водителя, увидел спокойный, твердый взгляд. Чиж умел читать по глазам. Белый тоже имел некоторый опыт в общении и понял беспокойство паренька. Он вырвал провода зажигания с корнем и выбросил на дорогу.