Все закончилось, но жизнь ее при этом только начиналась."

"Позже той же ночью Дэниел лежал на боку, подперев голову рукой, и рассеянно играл темными локонами Энн, рассыпавшимися по подушке. Она спала – во всяком случае, ему так казалось – или же просто наслаждалась ощущениями.

Дэниел даже не представлял, что у Энн такие длинные волосы, – шелковистые пряди переливались золотыми бликами в отблесках свечей. Когда она гладко зачесывала их назад, скрепляя шпильками, гребнями или какими-то другими хитрыми женскими приспособлениями, они выглядели вполне обычно, но от вида распущенных у него буквально останавливалось сердце. Они накрывали ее плечи подобно соболиному одеялу и ниспадали мягкими переливчатыми волнами до самых сосков.

Дэниел, глядя на нее, улыбался. Ему безумно нравилось, что волосы не скрывают ее грудь полностью.

– Почему ты улыбаешься? – сонно пробормотала Энн.

– Ты проснулась? – спросил Дэниел.

Энн потянулась, замурлыкав, точно кошка, и Дэниел с удовольствием взирал на ее совершенную наготу, которую открыла соскользнувшая простыня.

– Ой! – пискнула Энн и попыталась прикрыться, но он накрыл ее руку своей и потянул простыню вниз.

– Мне больше нравится так.

Энн густо покраснела. В спальне было слишком темно, чтобы Дэниел мог это увидеть, но она на мгновение опустила глаза, как делала всегда, если испытывала смущение. Его губы опять растянулись в улыбке, потому что до сего момента он даже не осознавал, что знает о ней такие подробности. Но ведь ему и хотелось знать о ней все.

– Ты так и не сказал, почему улыбаешься, – напомнила Энн, накрывшись простыней.

– Я просто думал, как мне нравится, что твои волосы не полностью скрывают грудь, – ответил Дэниел.

На этот раз он увидел, как Энн покраснела, даже в темноте.

– Ты сама спросила, – пробормотал Дэниел.

Они некоторое время молчали, потом он заметил, как Энн обеспокоенно хмурит брови, и совершенно не удивился, когда она спросила:

– И что теперь?

Дэниел понимал, о чем она спрашивает, но не хотел отвечать. Теперь, когда они лежали, обнявшись, в его огромной кровати, укрытые плотным балдахином, легко было делать вид, будто остального мира не существует, но вскоре наступит утро, и все причины, которые привели ее в дом Дэниела, вернутся.

– Я, пожалуй, проведаю Джорджа Чевила, – наконец ответил он. – Думаю, узнать его адрес будет несложно.

– А что делать мне? – спросила испуганно Энн.

– Ты останешься здесь, – твердо заявил Дэниел, не поверив собственным ушам: неужели Энн могла подумать, что он позволит ей уйти?

– Но что ты скажешь своей семье?

– Правду, – сказал Дэниел, но потом, при виде написанного на лице Энн ужаса, добавил: – Но не всю.