Слышу, как Матвей встаёт и идёт в душ. А потом подходит ко мне сзади и обнимает меня.

— Доброе утро, моя девочка.

Его губы касаются моего уха, и я начинаю теряться во времени и в пространстве. Итак, можно себя поздравить. После упорной борьбы за независимость, длящейся целый год, я вновь лишилась всего: гордости, мозгов и тела. Что до сердца, так мне его не вернули ещё в прошлый раз.

Надо ли говорить, что сразу после завтрака мы вновь очутились в кровати? Но разговор всё же состоялся, правда, спустя некоторое время, в течение которого мы радовали соседей с обострённым слухом утренним скрипом кровати, вздохами, стонами, а я ещё и воплями.

— Зачем ты приехал, Матвей? — спросила я, легко касаясь кончиками пальцев смуглой кожи на его груди, когда мы отдыхали. — Зачем снова появился в моей жизни?"

"— Я не исчезал из твоей жизни, — он погладил меня по волосам и поцеловал в висок.

— Исчезал! Тебя не было целый год, и я иногда всерьёз думала, что сдохну! Ты жестокий, бессердечный кретин, Матвей!

— Жестокий, бессердечный, влюблённый кретин, — прошептал он. — Прости меня, если сможешь. Я сразу знал, что не смогу без тебя жить, потому и бежал, сломя голову. Моим самым огромным желанием было забрать тебя с собой, как ты просила. Я нуждался в тебе, как в воздухе. Но я должен был убедиться в том, что и я нужен тебе.

— Целый год убеждался?

— Да, — серьёзно ответил Матвей. — Пойми, Милана, ты ещё очень молода. Это мне сейчас тридцать четыре, и я прекрасно знаю, чего хочу. И знаю, что это навсегда, я в себе уверен. А тебе было тогда всего двадцать, и я был у тебя первым. Понимаешь? Ты не знала других мужчин.

— Я их не знаю и сейчас. И не хочу узнавать, не собираюсь. Для меня их не существует. Для того, чтобы это понять, совсем не нужно ждать, когда мне стукнет тридцать четыре.

— Но сейчас я убедился в том, что ты по своей воле избегаешь соблазнов, хотя у тебя не раз была возможность с кем-то сойтись. И зимой мне было очень страшно. Я по-настоящему боялся, что у вас с Егором получится что-то. Мне казалось, я прошёл прямо по кромке обрыва. Ты меня провела по ней. И сама же спасла меня. После этого я занялся покупкой дома для нас с тобой там, далеко, где я живу. Теперь всё готово для нашей семейной жизни, и я приехал за тобой. Хочешь ли ты по-прежнему быть со мной всегда? Готова уехать?

Ничего не ответив, я сползла по Матвею вниз и начала ласкать его губами и языком. Отклик был мгновенным — мне всегда удавалось завести Матвея таким способом. Потом я устроилась верхом на Матвее и не смогла сдержать стон. Осторожно двигаясь, я спросила:

— Значит, ты готов жениться на мне и провести со мной всю жизнь?

— Да, — выдохнул Матвей. — Это моя самая заветная мечта.