Спроси у него, почему он решил, что ты именно у меня?!

Папа? Действительно, как? И почему? Надо было его предупредить, что ночую сегодня не дома.

— Привет! — быстро говорю в трубку и стараюсь уже найти в сумке свой собственный аппарат. Что-то случилось?

— Ты на звонки и на сообщения не отзывалась. Поэтому и стал искать.

— А почему… — Бугай фактически в затылок дышит, явно каждое слово ловит.

— Так ты никого толком не знаешь здесь, а этот парень вечно рядом ошивается. Вот и все. У тебя все н-нормально?

В его вопросе я слышу другое: «Да как тебя угораздило оказаться на ночь глядя в чужой квартире, да еще со своим сводным братом?!» Думаю, он рассержен.

Ладно, когда он заикается, это верный знак того, что дело плохо. Он очень зол.

— Хорошо, пап! На коньках катались, потом давка в метро, пробки на дорогах. Саша предложил у него переночевать. — «И не первый раз», — мысленно добавляю, но уже про себя, конечно. — Завтра утром отвезет меня домой. У меня с телефоном беда какая-то, чинить надо.

— Дай обратно парню его телефон. — Папа больше не расспрашивает меня, и это тоже плохой знак. Он очень редко ругается, это мама всегда вспыхивала как спичка.

И от этого его ругани я всегда в детстве больше боялась, чем маминой.

— Держи! — Передаю мобильный в руки Морозова и стою рядом в надежде услышать хоть что-то. Ведь меня же дело касается.

Но бугай отворачивается, более того, уходит вглубь комнаты и слушает, слушает, похоже, очень длинный монолог отца. А я даже лица Морозова не вижу.

На тарелке уже почти остыл явно очень вкусный стейк из семги с овощами. Но аппетита нет, есть любопытство. Но либо я ничего не понимаю в бугае, либо он мне ничего не расскажет. Не рассказал.

— Не для твоих ушей, — бросает Морозов, возвращаясь обратно за стол. — Ты есть будешь?

А сам доканчивает уже рыбу. Вот у кого еда всегда по расписанию.

— Твой номер папа от моей мамы узнал, верно?

Он молча кивает, потому что говорить довольно сложно с набитым ртом. Поражаюсь Морозову. Мне никогда не было стыдно за папу, он ладил с моими одноклассниками лучше, чем я с ними. Но почему-то кажется, что с этим парнем он мог перейти границу. Вот только правду я вряд ли узнаю.

— А ты чего не ешь? Вик, не понравилось?

— Понравилось. — Копаюсь вилкой в стейке.

 — Просто аппетита нет.

— Сейчас появится, — уверенно произносит он и тянется, да-да, к той самой бутылке. Я уже и забыла про нее. — И тебе надо нервы успокоить. А то мерещится всякое.

— Что, например?

Завороженно наблюдаю, как Морозов наливает в бокал шампанское. Я думала, оно уже давно выветрилось, но нет, пузырьки оккупировали стенки бокала и пока не торопятся взлетать вверх.

— Держи! Пей! — Сам делает несколько быстрых больших глотков, словно воду пьет, и тут же отстраняет от себя бокал.