Когда через десять минут выползаю в комнату, на мне здоровый мужской махровый халат, он настолько большой, что я в нем тону. Не очень удобно, но лучше любого банного полотенца.

— Я думал, ты там уснула. — Морозов копошится в кухонной зоне. — Есть будешь?

— А что есть? — Подхожу ближе, заглядываю за плечо бугаю. — Бутерброды?

— Семга с овощами и соусом запекается. Минут двадцать подождать надо. — Он оборачивается и рассматривает меня с любопытством. — Тебе в нем нормально? Даже мне он велик.

— Есть другие варианты? — Мне неловко, что без спросу влезла в его одежду.

 — Просто после душа… — Развожу руками, словно от этого Морозову должно стать понятнее.

— Футболка подойдет? — Как обычно, не дожидаясь моего ответа, он уже уходит к большому встроенному зеркальному шкафу. — Держи. Не бойся, не замерзнешь. И она длинная.

Футболка и правда оказалась длинной, по колено. Светлая, но непрозрачная, с какой-то символикой на груди. Видимо, спортивного клуба.

— Не знала, что ты готовить умеешь. Еще в прошлый раз, когда бутерброды готовил и утром меня кормил, удивилась. — Я пью горячий черный чай с чабрецом, аромат заполняет собой всю квартиру.

 — Вот так посмотришь на тебя, со спины — и вроде нормальный парень.

Он ничего не отвечает, что-то высматривает в огромном холодильнике. И через мгновение оборачивается ко мне. С той самой огромной недопитой бутылкой шампанского. Кажется, годы прошли с тех пор, как он днем ее откупоривал.

— О, нет! Я пас! И так с ног валюсь. — Машу на Морозова руками, словно он уже заставляет меня пить. — Мне только чай.

— После еды. По бокальчику. Сейчас и правда не надо. Спаивать не буду, не переживай.

И да, я духовкой и сковородкой пользоваться умею. А ты?

— Что я? Готовить не умею. От слова «совсем». Не мое это.

— А что твое?

Он задает неожиданный вопрос, и я, расслабленная после ванны и в ожидании вкусной еды, теряюсь. С ним каждый раз так: стоит хоть на минуту потерять бдительность — и сразу попадаешь в силки.

— Я учиться люблю. Знаю, как звучит для таких, как ты. Но я — классический ботан, кайф ловлю от учебников, не готовлю шпоры, не списываю, не прогуливаю. Вот и все мое увлечение. Из балетной школы ушла, проучившись там восемь лет, но в музыкалку так и не пошла, хотя с детства мечтала.

— А коньки?

— Просто детство. Папа хорошо на коньках катается. Он мог стать профессиональным фигуристом, но тяга к живописи победила.

Передо мной уже стоит большая тарелка с красной рыбой и овощами, политыми каким-то белым соусом. Запах такой, что слюну сглатываю.

— Я не знал этого о тебе.

Бугай садится рядом, со своей тарелкой, и у меня возникает полное ощущение нереальности происходящего.