Кажется, я на все готова рядом с этим мужчиной. Особенно когда его холодный взгляд темнеет, становясь алчным, приобретая блеск. Взгляд, который способен поставить на колени. Он изучает мою реакцию, заглядывает в душу и переворачивает сознание.

Романов не целует меня, просто дышит в губы и накрывает ладонью грудь. Сжимает, больно, вынуждая содрогнуться и простонать ему в губы."

"— Целуй меня, сама, — четкий приказ, и наглые пальцы начинают расстегивать пуговки на блузке. Так медленно… мучительно медленно, пока я провожу языком по его губам, втягиваю нижнюю губу, ласкаю и схожу с ума от насыщенного вкуса горького кофе.

Романов расстегивает блузку почти до конца, грубо дёргает, чашечки бюстгальтера, обнажая уже ноющую грудь. В данный момент я похожа на похотливую кошку, которая хочет грубой ласки и слегка кусает своего хозяина, требуя внимания.

— Вот видишь, Стефания, не так плохо отдать контроль мне, — кусает меня в ответ и тут же зализывает укус, одновременно потирая соски пальцами. — Отпусти себя со мной, отдай мне себя полностью, пойдем со мной в наш личный рай, Стефания, — сжимает соски и опять ласкает, дразня меня своим горячим дыханием.

В этот момент я готова пойти за ним куда угодно, даже в ад, нет сил сопротивляться. — Принимай все, что я тебе даю, отдавай все, что я хочу забрать, — шепчут его губы между жадными поцелуями, а большая ладонь скользит вниз по талии к бедрам, задирая юбку.

— Раздвинь ноги, — ему больше не нужно приказывать, тело само слушается, ведомое его голосом. Это пугает и одновременно так сладко, что хочется раствориться в этом мужчине.

Всхлипываю, задыхаясь, когда его пальцы нажимают на промежность, потирая лоно через колготки и трусики. Ноги окончательно подкашиваются, но ладонь, удерживающая меня за шею, не позволяет упасть.

— Вот так. Ты в моей власти, запомни это! — с рычанием произносит он, ещё раз вдавливая пальцы между ног и отпускает, отходя на пару шагов назад, поправляя пиджак и ворот рубашки. А я пошатываюсь будто сильно пьяная, сажусь на стол и хочется плакать от того, что он все прекратил. Романов ещё минуту рассматривает, как я закрываю глаза и глубоко дышу, пытаясь вернуть себе вменяемость.

Как сжимаю ноги, чтобы унять пульсацию между ног, как дрожащими руками пытаюсь застегнуть блузку.

— Твою машину уже забрали, — оповещает Романов, посматривая на часы.

— Как забрали? — немного трезвею я. — Я все равно не…

— Я вижу ты плохо меня поняла! — ухмыляется Глеб, перебивая меня. — Хорошо, повторим и закрепим все вечером. И заодно объяснишь мне, что за мужик ошивается рядом с тобой! — кидает он мне и выходит из кабинета.