Ну что же, в автомобильных двигателях я разбирался плохо, но мог исправить мелкие поломки: закрепить соскочивший провод аккумулятора, вывернуть и прочистить свечи, продуть засорившийся карбюратор. «Виллис» оставался на мельнице без присмотра, и подручный Жебрака запросто мог что-то в моторе напортить, но опять-таки за короткое время – меня не было не более двадцати минут – не успел бы устроить какую-то серьезную пакость, хватило бы только на мелкое вредительство.

Я взял добротную американскую кожаную сумку с заокеанскими инструментами, выпрыгнул…

И тут меня словно током шибануло!

Я взял инструменты – в точности как Ерохин.

Я собирался поднять капот – как сделал Ерохин. Я был на безлюдной лесной дороге – в точности как Ерохин.

И Ерохина нашли мертвым…"

"Не раздумывал, вообще ни о чем не думал – словно некие звериные инстинкты вели. Даже не бросил сумку, попросту разжал пальцы, и она глухо шмякнулась оземь. Выхватил пистолет из кобуры, вмиг снял большим пальцем курок с предохранительного взвода и завертелся так, словно хотел заглянуть самому себе за спину…

И вот оно! С той стороны, откуда я ехал, над дорогой бесшумно летела, снижалась, большая птица, показавшаяся какой-то странной, то ли черная, то ли просто темная в подступавших сумерках, была уже совсем близко…

Я, как хорошо выучили в свое время, рухнул спиной вперед, так, чтобы не стукнуться затылком, и стал стрелять по беззвучно скользившей ко мне крылатой твари: раз, два, три, четыре!

Пятого выстрела сделать не успел – птица резво взмыла вверх, промчалась надо мной и со скрипучим, словно бы жалобным криком исчезла с глаз.

Вскочив на ноги, я увидел, как она скрывается за темными верхушками сосен. Промахнуться четыре раза из четырех пусть по подвижной, но близкой и крупной цели я никак не мог, но не похоже было, что она серьезно ранена…

Вновь завертел головой, держа пистолет дулом вверх, наготове. Словно заправский зенитчик, следил за воздухом. Ничего. Никого. Тишина и безветрие, сумерки сгущаются…

И тут я увидел кое-что еще: явственное движение в лесу, не так уж и близко, мелькание между деревьями низких стремительных тел, отблеск светящихся глаз…

И снова вел не разум, а некие инстинкты.

Загнал пистолет в кобуру, даже успел аккуратно ее застегнуть, кинулся к ближайшей сосне, не толще телеграфного столба, подпрыгнул, обеими руками ухватился за шершавый, липший к ладоням ствол – одуряюще пахнуло хвоей и смолой, – рывками подбрасывая тело, царапая кору носками сапог, по-обезьяньи проворно полез вверх.

Уселся верхом на толстый сук, отворачивая лицо от царапавших щеку жестких иголок, посмотрел вниз.