В этом случае вас уже официально вызовут повесткой, и придется сделать то же самое, но уже у нас в отделе…

– Чего же отказываться, если власть требует? Власти всегда нужно идти навстречу, на то она и власть… – Он взял авторучку, никак не скажешь, что неумело. – Что прикажете писать, пан капитан?

– Дорогие советские товарищи, – начал я. – Начинайте с новой строчки…

И продиктовал ему весь текст анонимного письма. Жебрак писал старательно, не делая пауз, не поднимая глаза от бумаги, и я не мог определить по его лицу, какие чувства и эмоции он испытывает. Бесстрастное, невозмутимое лицо.

Посадить его напротив Радаева – словно зеркало смотрелись бы…

– Всё, – сказал я.

Старательно уложил в планшет исписанный до половины лист и авторучку – конечно, бегло прочитав написанное. Крупные, угловатые, буквы, классический «мужской» почерк, какому учили дореволюционных школяров. Разумеется, я не брался с ходу определить, писала ли анонимку та же рука – здесь я не спец, нужен эксперт… Жебрак проводил меня до машины (телега с мукой уже укатила), пожелал счастливого пути, и я уехал. Когда по обе стороны дороги потянулся густой сосняк, удовлетворенно ухмыльнулся.

Ничьего нового не произошло – старая добрая «ловля на живца», правда, всякий раз менявшаяся в зависимости от условий игры. Но прием этот пару раз использовался при других обстоятельствах: фигурант должен думать, что я действую по собственной инициативе, и никто даже не знает, куда я отправился и зачем. Что способно его подвигнуть на активные действия, а проще говоря, угрохать меня к чертовой матери в надежде, что по моим следам никто другой не припрется.

Не будем касаться увлекательной, но ущербной с точки зрения материализма темы – оборотней и чародейных птиц.

Есть более приземленные и более реальные. В первую очередь – выстрел из леса из какого-нибудь «винтореза», каких по округе припрятано немало. С одной стороны, для такого нужно иметь определенный навык. Трудненько убойно влепить в водителя хоть и не несущейся с бешеной скоростью, но все же достаточно быстро едущей машины, не имея навыков в стрельбе. С другой – откуда известно, что у Жебрака или у второго, живехонького его приказчика, которого так и не видел, таких навыков нет? Здесь, в глухомани, хоть с пулеметом учись обращаться, лишних ушей не будет. Сумерки уже близятся, но не стемнело окончательно, так что…

Черт! Справа на обочине у самой земли полыхнул желтоватый неяркий огонь, совершенно бесшумно, и тут же погас. И тут же мотор заглох. Машина проехала несколько метров по инерции и встала. Вокруг стояла тишина, в лесу уже было темнее, чем на дороге.

Я подождал, потом надавил кнопку стартера. Безрезультатно, стартер даже не провернулся вхолостую, словно прочно отказал.