Совершенно не думаю, что меня здесь примутся убивать – с чего бы вдруг? Не разбойничье логово, но все же снарядился, как обычно на задание, на выход: в кобуре «ТТ» с патроном в стволе, кроме запасного магазина в кармашке кобуры еще один, в правом кармане галифе пристрелянный «наган», в левом дюжина патронов россыпью. С подобным арсеналом мы, случалось, в одиночку лазали по бандитским лесам, где любой встречный заведомо мог оказаться тем, кто с превеликим удовольствием отправит тебя на тот свет, – и ничего, обходилось. Правда, не для всех…

Как и следовало ожидать, все трое обернулись на шум мотора.

Я остановил машину метрах в трех от них, выключил зажигание и вылез, поправил фуражку, планшет, подошел к ним и четко откозырял:

– Капитан Чугунцов, военная контрразведка «Смерш». Вы будете пан Жебрак?

– Да не такой уж большой пан, – сказал он непринужденно, без малейшей тревоги или настороженности. – Хозяйничаю вот…

Мужички живо скинули один – потрепанный капелюх, другой – фуражку с потускневшим лаковым козырьком, поклонились мне не то чтобы приниженно, но безусловно с почтением. Мельник не удостоил меня и кивка, но это ничуть не походило на надменность или вызов – просто спокойная уверенность крепкого хозяина, не привыкшего ломать шапку попусту (да голова у него и непокрыта).

Интересно, с польскими чиновниками или жандармами он так же независимо держался? Или с немцами? Они, Гармаш рассказывал, тоже частенько приезжали к нему молоть зерно для войсковых пекарен – ну конечно, не сами за плугом ходили, а изымали у хлеборобов налогом натурой…

– Если хотите, я предъявлю документы, – сказал я и поднес близко к его лицу офицерское удостоверение личности – не относительно безобидное, выданное наркоматом обороны без указания места службы, а гораздо более тяжелое, где на обложке под пятиконечной звездой было приписано и про контрразведку «Смерш».

"

"Удостоверение в развернутом виде, упоминание о военной контрразведке, все, что прозвучало и чему еще предстояло прозвучать, – это было заранее продумано и обговорено с Радаевым. Такая работа, иногда приходится взапуски импровизировать, а иногда, словно хорошо вызубривший роль актер, шпаришь по задуманному – до тех пор, пока разговор не примет не предусмотренный пьесой оборот.

Если примет, конечно…

Жебрак сделал такое движение, словно верил мне всецело и не собирался въедливо изучать удостоверение:

– Смотришь не на документ, а на человека… По делу пожаловали, пан капитан, или на дороге заблукали? Дорог у нас – что паучиная сеть, новому человеку заблукать легко…

Я отметил: в противоположность многим своим землякам, в том числе и интеллигентным, он с маху разобрался в моем воинском звании. Но это ни о чем еще не говорило…

– По делу, – сказал я.