Ненавижу прилюдные сцены! Но мне настолько больно, что я просто лопнула бы, если бы смолчала. Даже теперь, когда я хоть немного высказалась, приоткрыв крышечку в бурлящем возмущеньем котле, легкие никак не насытятся воздухом, дыхание сбивается, а сердце тарахтит, как старый бабушкин холодильник.

Оседаю на обувницу в коридоре. Хуже всего то, что мне никуда отсюда не деться, если я не хочу еще сильнее накалить ситуацию. Значит, надо терпеть, зализывать раны и тупо ждать, когда же меня попустит.

Из комнаты доносятся голоса: тихий сбивчивый шепоток свекрови и раздраженный голос мужа.

Не вслушиваюсь. Пусть он как угодно оправдывается – все равно. У меня нет никаких иллюзий насчет Костиковых родителей. Каким бы козлом не оказался мой муж, они всегда найдут ему оправдание. В их глазах, что бы ни случилось, виноватой во всем буду я. Потому что тот, кого они воспитали, просто по определению не может быть плохим человеком.

Из кухни, вальяжно выходит Васька. Подумав, запрыгивает мне на руки и, будто подбадривая, тычется в грудь рыжей мордой. Слабо улыбнувшись, я чешу кошака за ухом. Ну, хоть от кого-то мне перепало тепла. Хоть кто-то меня пожалел… Мне не понять, почему некоторые люди относятся к этому чувству с таким предубеждением.

По мне, жалеть равно слову любить.

Голоса в комнате становятся громче, резче. Вот это точно Юльке не стоит слушать. С сожалением прогнав кота, подскакиваю и стаскиваю с вешалки дочкин комбинезон.

– Юль, пойдем на улицу!

– К Буму?!

– Угу. Можно его в сани запрячь.

Одеваемся по-быстрому. Никто нам не мешает, только свекровь выглядывает посмотреть, что за шум.

– Мы погулять, – сообщаю я, но мать Костика, конечно, в гораздо большей степени волнует другое:

– Верка! – всплескивает руками.

– Ты чего раньше не говорила, а?! Господи! Как же так? А если его… – прижимает к губам узловатые пальцы. – Если…

– А я сама ничего не знала. До последнего.

Раздосадованно покачав головой, свекровь снова скрывается в комнате. Я подталкиваю растерявшуюся от наших эмоций Юльку к двери. Настроение испорчено напрочь! И не только тем, что ляпнул Костик, если так вдуматься. Скорее я предвкушаю выволочку, которую муж мне устроит за то, что я рассказала родителям о его проблемах. Я не горжусь тем, как поступила… Я отдаю себе отчет, что хотела этим посильней Костика припечатать.

Чтобы он не ходил, расправив павлиний хвост, когда я дышать не могла от боли. В отместку? Да. Недостойно? Я даже не спорю. Но такая уж у меня защитная реакция.

Бум, учуяв наше с Юлькой приближение, принимается носиться по вольеру как бешеный. Выпускаю его, пес подлетает к мелкой и размашисто проходится языком по ее лицу, которое аккурат с его мордой вровень. Дочь заливисто хохочет.

– Покатаешь меня? Покатаешь?!

Идея хорошая. Улица здесь тихая.