Ноздрей опять касается сладковато-затхлый запах крови и сырости.

— С тех пор, как умерла твоя мама, — начинает Мирантор, глядя в стену остановившимся взглядом. — Прошло двадцать три года. За это время у меня была только одна случайная интрижка, и та пару лет назад. Можешь мне не верить, но я любил мою Рэуалию, как никого и никогда, ни до, ни после неё.

— Поэтому всё это время жил с её убийцей? — бросаю ядовито.

— Поясни.

— Крижария похвалялась тем, что она сделала, — сообщаю сухо. — Смеялась, что я умру от того же яда, которым она отравила мою мать.

— Но Рэйалия, — после паузы возражает Мирантор, — умерла в родах в Драконьей Обители. Крижария тут ни при чём. Она была здесь и очень расстраивалась, когда узнала.

— Ха! — выкрикиваю я. — А что она должна была сделать? Сознаться? Да ладно, пап! Как можно быть таким слепым?

— Что ты сказала? — дрогнувшим голосом произносит старый дракон.

— Что только слепой и глухой мог жить с убийцей любимой женщины и ни о чём не догадываться!

— Нет, до этого.

Несколько раз хлопаю ресницами, наконец, понимаю, о чём он.

— Папа? — повторяю шёпотом.

Несколько бесконечно долгих секунд мы смотрим друг на друга. Два самых близких, но таких далёких человека. Но в этой мясорубке чужих судеб и жизней мы до сих пор живы, а значит, ещё не поздно всё наладить. Думает ли Мирантор о том же, о чём и я, или о другом, но он вдруг раскрывает руки:

— Дочка.

Я шмыгаю носом и, пошатываясь, бреду к нему. Его руки крепко сжимают меня. Слышу его тихий прерывающийся шёпот:

— Прости меня, Аурэлия, прости, дочка. Видимо, так себе из меня отец. Раз даже родная дочь не хочет открыть, что у неё на душе. Прости. Если Крижария и вправду виновата, то Драконий Бог покарал её за дело.

— Это не Драконий Бог, а я, — сердито ворчу в ответ."

"— Моя смелая девочка, оставим в прошлом всех призраков, начнём с чистого листа, — он проводит ладонью по моим волосам, отстраняется и заглядывает в лицо и понижает голос, бросает быстрый опасливый взгляд мне за спину, туда, где должен стоять Райгон. — Что касается остального. Не стоит бросаться на первого встречного. Если тебе не по нраву наследник Багровых песков, давай подыщем другого. Я слышал, на севере…

— Паап, — смотрю на него упрямо и строго. — Райгон не первый встречный. Он мой истинный. Я бы поняла это раньше, если бы не рабские браслеты, которые пришлось носить из-за твоей двинутой на всю голову жены. Мне нужен только он! А если ты так стремишься заполучить союзников — женись сам!

— Что?

— Ты правильно сказал: пора оставить прошлое в прошлом. Империи нужны союзники, а тебе нужен наследник и милая добрая жена!

— Но как же ты, Аурэлия?

— Я не воспитана для этого, — мотаю головой. — Многого не знаю, и боюсь, уже слишком поздно. Придворная жизнь не для меня.