Райгон приподнимается, перекатывается набок и опирается головой на согнутую в локте руку."

"— Наконец-то, — рычит глухо, ведя рукой по моему телу, очерчивая грудь, впадинку на животе, изгиб бедра, заставляя меня покрываться гусиной кожей вслед за его прикосновением.

Я хватаю ртом воздух, возвращаясь в реальность, осознавая себя и всё, что случилось. Нет сил говорить, поэтому я просто поворачиваю голову, смотрю на него и понимающе улыбаюсь.

Разлепляю глаза и несколько раз моргаю, вспоминая вчерашнюю ночь. Трудно дышать — меня сдавило кольцом мужских рук, вжало спиной в горячее мощное тело. Мочку уха щекочет чужое дыхание.

Ладонь Райгона по-хозяйски лежит на моей груди. Даже насытившись своей добычей, дракон не собирался её отпускать. Кажется, мы так и спали всю ночь.

В единственное узкое стрельчатое окно бьёт серый свет, тусклый и пасмурный. И так не хочется выбираться из тёплой постели. Лежать бы так и лежать.

Переворачиваюсь на живот, потягиваюсь. Между ног чуть саднит, но властное сминающее движение мужской руки по моим ягодицам заставляет снова хотеть повторения вчерашнего.

— С добрым утром, — поцелуи вдоль позвонков, — жена.

— Ммм...

Поднимаю голову и любуюсь фамильным кольцом Роквудов на безымянном пальце. Лунное золото с блестящим чёрным камнем, вокруг него россыпь прозрачных бриллиантов.

Новый, непривычный статус отзывается глубоко внутри теплом и волнением.

Вдруг совсем рядом раздаётся протяжный тревожный горн.

Я вздрагиваю. Райгон поворачивает голову, затем одним быстрым движением встаёт с кровати. В пару шагов оказывается у окна, распахивает его настежь, берёт в руки подзорную трубу, лежащую тут же на подоконнике, и замирает, всматриваясь вдаль.

Его ничуть не смущает собственная нагота, меня же заставляет покраснеть и натянуть одеяло до самого подбородка. Поворачиваю голову на глухой голос Райгона:

— У нас гости.

В нём нет ни волнения, ни тревоги, ни страха. Сухая констатация факта.

Завернувшись в одеяло, выбираюсь из кровати. Утренний холодок из распахнутого окна пробирается мне под одеяло, заставляя поёжиться. Останавливаюсь рядом с Райгоном. Выдыхаю всего одно слово:

— Кто?

Отрывается от подзорной трубы, протягивает её мне:

— Харрийский.

А я смотрю на протянутую трубу расширенными глазами, затем перехватываю запястье Райгона и смотрю на своё. Наши руки украшают одинаковые тёмно-серые магические браслеты-плетения.

Райгон кивает:

— Доказательство истинной пары и того, что ты теперь моя, — очень медленно, не разрывая зрительного контакта, он подносит моё запястье к своим губам и целует основание моей ладони. Щекотно и так интимно. — Связь истинной пары превыше всего, так гласит древний закон. Все остальные церемонии и договорённости утрачивают силу.