А мне не терпится почувствовать тепло его тела, коснуться его кожи.

Тянусь кончиками пальцев к пуговицам его мундира. Райгон замирает. Не останавливает меня, не раздевается сам. Позволяет мне, даёт привыкнуть. Когда мундир стянут с плеч и отброшен на пол, тяну вверх его белоснежную рубашку.

Райгон стягивает её через голову и отбрасывает вслед за мундиром. Вдыхаю резко и шумно, подползаю к нему ещё ближе. Веду подушечками пальцев по стальным мышцам груди, плеч, по рельефному животу. Поворачиваюсь к нему спиной, собираю волосы и перекидываю их себе на грудь, предлагая ему помочь со шнуровкой платья.

Его движения нетерпеливы и грубоваты, завязки едва ли не выдраны с мясом. Не похоже, чтобы генерал драконов часто возился со шнуровкой на женских платьях. И это странно радует, заставляет улыбаться себе тихонечко.

Наконец, в груди становится свободно, а по спине бегут мурашки, когда мужские губы проходятся по позвонкам, шее. Ладонь Райгона скользит под ставший свободным корсет и властно оглаживает полушария груди.

Осторожно, но настойчиво он помогает мне окончательно освободиться от платья. Я только рада избавиться от тугого тяжёлого шёлка, почувствовать, наконец-то полный контакт, кожа к коже.

Когда ничто не разделяет. Плавиться под поцелуями. Частыми, жадными, голодными. Целовать в ответ, втягивая носом аромат нагретого солнцем кедра и чёрного перца, смешанный с запахом кожи. Такой привычный, приятный, любимый, родной.

Грудь чувствительна, словно оголённый нерв. Внизу живота ноет и пульсирует, хочется большего. Хочется перейти уже эту черту. С ним. Он понимает. Знает, чувствует.

Опускает меня на спину, нависает сверху. Касается меня между ног, убеждаясь, что я готова.

— Сейчас, — глухое рычание мне в губы, давление внизу.

Мой вскрик и болезненную судорогу глушат его губы. Забирают боль.

— Аурэлия, — сбитое дыхание, наше общее. — Истинная, любимая, моя!

Привыкаю к этому новому чувству наполненности другим человеком.

— Твоя, — соглашаюсь, подтверждаю, успокаиваю его внутреннего зверя.

Раскрываюсь сильнее для него, принимаю, отдаю. Перебираю кончиками пальцев его жёсткие волосы, цепляюсь за стальные мышцы, оставляя на коже красные полосы.

Теряю счёт времени в длящейся сладкой пытке. С каждым движением становлюсь ближе к чему-то новому, неизведанному и оттого пугающему. Испуганно вскрикиваю, когда низ живота вспыхивает остро-сладкими искрами, которые вмиг разносятся по всему телу, достигая кончиков пальцев и корней волос.

И пока мои искры медленно догорают, Райгон с глухим рычанием утыкается мне в шею, царапая чувствительную кожу своей колючей небритостью, его рука сжимает моё бедро на грани удовольствия и боли.