Или перед жизнью.

Или перед смертью.

— Не затягивай, — попросила девушка.

— Ни в коем случае, — отозвался Рыжий.

За последние сутки он научился виртуозно обращаться со своей силой, мог превратить в смертельное оружие своё тело, а мог действовать издали, набрасывая на жертву невидимый аркан.

На сердце.

Лев глухо рыкнул.

Резко.

Гордый зверь бросил на Германа последний взгляд и медленно завалился набок.

На глазах Карины выступили слезы.

— Так было надо, — тихо произнёс Рыжий. — Он сказал мне спасибо.

* * *Марат сам удивился желанию отомстить насильнику, ублюдку, вывихнувшему Карине жизнь.

Раньше подобные истории хоть и не оставляли его равнодушным — подонки, самовыражающиея за счёт беззащитных женщин, бесили неимоверно, — но не вызывали стремления лично восстановить справедливость.

Но сейчас Марат не сомневался в выборе.

Наказать.

И это было не просто желание, а твёрдое убеждение, что именно так и надо. И что он — прав. Это было право сильного, право того, кто способен сотворить правосудие по своему разумению.

«Я имею право творить правосудие?» — спросил он себя, прогуливаясь в парке.

Спросил, потому что червячок сомнения всё ещё свербил молодого человека, мешая наслаждаться обретённой возможностью.

«Имею ли я право?»

В конце концов, откуда известно, что человек, которого они собираются убить, действительно насильник? Только со слов Карины. А что они знают о Карине? Лишь то, что она одна из них. И кем именно приходится ей тот мужчина, ведомо только самой девушке. Может, насильником. А может, и дядей, ради наследства которого она и подбивает новых друзей на страшное преступление.

«Ты не веришь Карине?»

«Почему я должен ей верить? Я ничего о ней не знаю».

Эмоции, вызванные страстным выступлением девушки, улеглись, и теперь Марат пытался обдумать происходящее хладнокровно.

«Карине нет нужды лгать. Она — как раскрытая книга, которую может прочитать даже ребёнок. Все её чувства — на лице, и ты прекрасно знаешь, что она не лгала!»

Подонок с округлым лицом существовал… Существует. И он действительно насиловал девушку. А скорее всего — многих девушек.

«И мы должны его убить!»

Мужчина пнул ногой кучу жёлтых листьев и тут же…

Едва не вскрикнул от неожиданности.

"

"Шаг его странно замедлился, затруднился, словно музыканту приходилось преодолевать вязкое пространство, дыхание сбилось, Марат ощутил, что лицо его пылает, взгляд теряется, не знает, куда ему смотреть, что ловить в стремительно нарастающей сложности мироздания… Он счёл за лучшее присесть на ближайшую скамейку.

Но не мысли сделали тяжёлыми ноги: как ни странно, силы оказались на исходе.

«Почему энергия закончилась так быстро?!»

Хотя нет — не так уж и быстро, если вдуматься.