— Совсем одурел? Я вот понять не могу. Что у тебя на уме? Подстава такая? Или забава? Охота на живца?

— Сядь, — кивком приказываю вернуться обратно на стул.

Челюстями ворочает. Аж скрипит. Но подчиняется. Плюхается куда указано. Дымится от ярости.

— Решай, — выдаю прямо. — Здесь и сейчас. У меня нет времени трепаться. Суть я обрисовал. Делай шаг.

Головой мотает. Хмурит брови. Не доверяет. Подвоха ждет. Верно. В боях силен, но по жизни тоже не идиот. Оценивает риск.

Все просто.

Либо он со мной. Либо против меня. Другие с ним никогда не поладят. Других он сам не потерпит.

С потрохами сожрет. Не подавится. Кости разжует до порошка. Переварит. Ни один кусок ему поперек горла не станет.

Правду говорят. У жеребца бывает единственный хозяин. Даже у буйного и норовистого. Кто его объездит, тому и будет служить. Остальных может и прокатит. Забавы ради. Но потом сбросит на землю. Растопчет. В пыль копытами вобьет.

Титана я объезжал месяц. С Татарином разделался за час.

Ха. Зря коня вспомнил. Как по заказу. Заноза в голове. Царица. Сука гребаная. Темный круп зажат между ее ногами. Чтоб она меня так зажимала. На хуй насаживалась.

Лихо. Жестко. Вся такая раскрасневшаяся и взъерошенная. Чтоб скакала, не жалея сил. Чтоб ебала меня. Как я ее. Чтоб мой хер до крови стерла. Дикая. Бешеная. Чтоб была вся как будто из железа.

Стерва. Драгоценная. Расчетливая. Хитрая. И до одури ранимая. Наивная. Невинная. Шлюха-девственница. Реально. Член засасывает в рот, под корень заглатывает, а щеки краснющие. Точно в первый раз так берет. А пизда чего стоит. Узкая. Тугая. Горячая. Градусов там немеряно. Еще и не раздолбанная. Сколько не растрахивай. Хоть часами выдирай.

Вика-Виктория.

Сладкая. Грязная. Моя рабыня. Неземная.

Титан тоже повелся. Разомлел. Прямо шкура заиграла.

А кто бы не повелся? Кто бы такие ноги вокруг себя не обернул?

Кулаки сжимаю. Стояк каменный. Сейчас штаны порвет. Везет, что сижу за столом. Иначе бы напугал Татарина до усрачки.

— Твоя взяла, — вдруг рвет тишину тот. — Знал, соглашусь. Знал, да? Иначе бы не предлагал такой расклад. Угадал?

Усмехаюсь.

— Но скажи, — продолжает. — Разве тебе нечего терять? Жизни не жалко? Даже деваха не держит? Она улетная. Видная баба.

Блядь. Чего?

— А вот это тебя ебать не должно, — рявкаю.

 — Забудь, что видел. Если не хочешь, чтоб я твои глаза выдрал.

— Я со всем уважением, — мрачнеет. — Забыл. Уже.

— Двигай отсюда, — цежу сквозь зубы.

Кивает. Поднимается. Скрывается за дверью, не задавая лишних вопросов.

А бью кулаком по столу так, что поверхность трещит и разлетается в щепки.

Дьявол.

Она привлекает слишком много внимания. И я привлекаю. Своей реакцией на нее. Своим видом. Совсем не отстреливаю главное. Косяк за косяком. Слабость никто не простит. Я нас похороню однажды.