Но уже после того, как Хан сдирал с меня мокрое платье и рассматривал мое тело со всех сторон, вертел в руках, как игрушку. Поднимал руки, переворачивал, смотрел спину. Он болезненно выискивал на мне что-то и своими грубыми движениями заставлял постанывать от боли.

— Она не тронула меня. Я цела. На мне нет и царапины. Пожалуйста…Вы делаете мне больно. Не она, а вы.

От его сильных пальцев на руке и ноге остались отметины, когда он разжал ладонь, зажавшую мои запястье и лодыжку.

— Не тронула?

Отрицательно покачала головой, и Хан наконец-то отстранил меня от себя и оставил в покое. Я тут же юркнула за шторку, но меня не сцапали за своеволие, и это было удивительным. Он выглядел очень встревоженным, даже испуганным, и мне не верилось, что Хан действительно мог испугаться за мою жизнь при всей его ненависти ко мне. Но внутри разлилось тепло и стало покалывать в районе грудной клетки, как будто там вспорхнули бабочки с очень острыми крыльями.

— Я позову Цэцэг, тебя переоденут и разотрут. Мне не нужна больная жена. У нас скоро много встреч. Завтра нас пригласили в цирк Сансара. Ты должна быть в прекрасной форме.

Значит, если бы я была ему завтра не нужна, то ему было бы наплевать — цела я или нет? Больна ли я. Господи, да какая на самом деле разница, что он ко мне чувствует? Мне от этого не холодно и не жарко…Ложь. Жарко. Мне теперь все время жарко от одного его взгляда, от прикосновения, от присутствия рядом. То ли действует зелье Цэцэг, то ли со мной что-то не так. Но я больше не та Дина… я сгусток эмоций, я оголенный комок нервов. Меня задевает каждое его слово, взгляд, действие. Ему удается причинить мне боль…а когда он неожиданно ласков со мной, то я чувствую, как эта боль испаряется, и внутри расцветает цветок счастья. У него белые лепестки и желтая солнечная сердцевина. Он похож на ромашку…и от каждого жестокого слова с нее слетают лепестки.

Утром меня одели в странную одежду, скорее похожую на тунику лазурного цвета с золотыми вставками по низу и на груди. Это одеяние слегка прикрывало двумя полосками голую грудь, переплеталось на спине, крепко обтягивало талию и совершенно обнажало плечи и руки. Когда Цэцэг укладывала мои волосы в виде ручек амфоры, закрученных над ушами, и наносила на мою шею парфюм с запахом апельсинов и свежести, я спросила у нее, зачем такой маскарад.

— Вы едете в цирк Сансара. Там свой дресс-код. Это не обыкновенный цирк. Это целый мир со своими законами, селекцией, одеждой и плановыми вечеринками. В приглашении всегда оговаривается, в чем должны быть одеты гости цирка."

"— Приглашении? Разве туда нельзя купить обычный билет?

— Билет? Ахахаха. Нет, в цирке Сансара нет билетов. Туда зовут лишь избранных. Сливки общества, богатых, скучающих извращенцев, жаждущих зрелищ.