Затем сумела ретироваться обратно в плетёное гнёздышко и прижалась к её груди, гладя по чешуе там, где билось сердце, под кисетом с лягушкой.

– Проти, – пробормотала она.

– Ещё то проти, – согласилась Росянка, изучая ловушку, в которую попалась.

Она прилипла к листу пышного растения, которое целиком заняло собой маленький островок на воде. Пронзительно-зелёные листья, поросшие тысячами длинных красных усиков, из-за которых всё растение издалека выглядело дымчато-багровым. На конце каждого усика красовался блестящий шарик, как полупрозрачная жемчужина смерти.

– О нет, – пробормотала Росянка.

– Разве не удивительно? – В голосе Крапивы читалось нескрываемое злорадство. – Неужели великая и могучая Росянка попалась… настоящей росянке?

– Так это и есть росянка? – переспросила Сверчок. – Ну и ну. Я-то думала, они симпатичней на вид. Похожа на огромного паука, который превратился в растение и весь пророс странными рыжими волосками. Ты ведь можешь выбраться? Да?

– Росянка! – вскрикнула Ива. – Не двигайся!

Слишком очевидный, а потому бесполезный совет. Если бороться, будет только хуже. Однако выбора особо и не оставалось.

Три цепких усика схватили за левое крыло, правую переднюю лапу держали ещё два, прилипли и задние лапы, на которые приходилось опираться, чтобы не пристать животом.

Сжавшись в подвеске, Шмель оказалась в ловушке между Росянкой и росянкой, но хотя бы ни к чему не прилипла. Она смотрела огромными глазищами, не шевелясь, будто понимала опасность положения. Дракониха еще никогда не видела малышку застывшей.

Другие усики-щупальца медленно склонялись и тянулись со всех сторон, подкрадываясь ближе и ближе.

Скоро чешуи коснутся новые клейкие капли и жадно вцепятся намертво. А затем волоски обовьются вокруг тела, сдавят в смертельных объятиях и будут душить, пока мёртвая добыча не станет пригодна к перевариванию.

В отчаянии Росянка призвала всю силу своего дара. «СТОП!» – мысленно завопила она.

Растение замерло, глядя сотнями сверкающих глаз. Каждый багровый усик остановился там, где его застал крик.

«Отпусти», – приказала Росянка.

Последовала долгая пауза. По растению пробегали волны противоречивых импульсов.

«Не могу, – прошептало оно, не столько в ответ, сколько констатируя положение вещей.

 – Хочу есть. Хочу это. Моё».

Одна капля почти коснулась головы, и Росянка снова взревела мысленно: «СТОП!»"

"Растение снова замерло, но капля висела так близко к глазу, что сердце молотом забухало в ушах. Ощутив ужас жертвы, растение испустило волну злорадного любопытства, смакуя чужой страх.

– Я не боюсь! – прорычала Росянка. – Из земли тебя выдерну и сожгу на угольки!

Злоба хищника усилилась. «Ещ-щё-ё…» Вкус гнева ему тоже пришёлся по душе.