В очередной раз перевернувшись на бок, Отрада зевнула и встала с кровати. В горле пересохло, хотелось пить. Спустившись вниз, девушка прошла через гостиную в кухню, а на обратном пути замерла у кофейного столика, затаила дыхание – Сергей спал на диване, лежал на спине, сложив руки на груди. Ее немного удивила открывшаяся перед ней картина, Алёна глупо улыбнулась, переступила с ноги на ногу, а спустя пару минут принесла ему плед. Хотела накрыть мужчину, склонилась, и он резко открыл глаза. Девушка вздрогнула, отдернула руки, а ее зрачки забегали по его покрытому щетиной лицу с опасением. Она чувствовала эту бешеную энергетику чего-то темного и такого запретного. Пальчики на ногах поджались, и она незаметно для себя выронила принесенный плед на пол.

Азарин прищурился и не раздумывая потянул ее на себя. Все произошло так быстро, что Отрада не успела ничего сообразить. По инерции двинулась вперед, оказываясь прижатой к спинке дивана. Его пальцы коснулись ее щеки, спустились к подбородку, скользя по изящной, тонкой шее к ключице.

Алёна оторопела, в голове было слишком шумно, она слышала стук своего сердца, учащенное дыхание, неосознанно приоткрывая губы, чтобы выдохнуть, избавиться от этих сумасшедших эмоций, когда ты не чувствуешь собственное тело и словно под гипнозом смотришь в чужие глаза не отрываясь.

– Спасибо за подарок.

Он сказал это тихо, прошептал в самые губы, втягивая аромат ее кожи с примесью персикового масла для тела. Рука легла на Алёнино бедро, сжимая в кулак край шелкового халата цвета спелой вишни.

Отрада чувствовала запах алкоголя и то, как начинают дрожать ее пальцы. Сознание вмиг вытащило наружу все самые ужасные моменты последнего месяца, в горле встал ком отчаяния и обиды. Девушка отрицательно покачала головой, больше не ощущая мужских прикосновений. Кожа, до которой он касался, горела огнем, впрочем как и она сама. Ее словно разделили надвое, одна ее часть желала близости, прикосновений, вторая же яро отвергала хоть какой-то намек на вышеперечисленное.

Азарин сжал пальцы, а после положил уже раскрытую ладонь на Алёнкину спину. Это притяжение невольно сводило его с ума, не давало покоя. Вся присущая ему сдержанность летела к чертям с ужасно высокой скоростью, а руки сами тянулись к ее телу. Его непреодолимо влекло к ней.  Всякое понимание происходящего терялось в мареве густого тумана и было сейчас абсолютно ему неподвластно. Какие-то дикие инстинкты. Рефлексы.

Она говорит ему немое нет, но он продолжает ее трогать, гладить спину, плечи, слишком хаотично. Обводит ее губы большим пальцем, тянет за подбородок и не хочет слышать нет. Где-то глубоко внутри страшно опасается ее отказов, но она молчит. Лишь приоткрывает губы, которых касается его язык.