— Должен признаться, Александр, я ожидал твоего звонка несколько раньше.

Конечно, кто бы сомневался.

— Ну раз вы настолько проницательны, Ваше Высочество, думаю, что и предмет нашего с вами будущего разговора также вам известен.

— Не стану отрицать, что кое-какие догадки у меня имеются. И тем не менее считаю, что такой незаурядный молодой человек, как ты, сможет меня удивить.

Удивить его. Угу. Я ему что, фокусник?

— Уверен, вы знаете, что у нас с вами есть, скажем так, общая проблема, Ваше Высочество.

— Не буду этого отрицать. И? Что же ты хочешь мне предложить?

— Как вы там сказали? Благодарность порождает доверие, да?

* * *— Звонили из Германии, — без какого-либо приветствия проговорил Лазарев-старший, входя в кабинет.

— Что они сказали? — тут же встрепенулся Роман, моментально забыв про разложенные на столе документы, и встал со своего кресла. — Как Артур?

— Они окончательно его стабилизировали. — Павел закрыл за собой дверь, пересёк кабинет и, пройдя по кабинету, остановился около одного из кресел рядом с широким панорамным окном от пола до потолка. — По их словам транспортировка не нанесет ему вреда. Завтра я отправлю за ним наш самолёт, а послезавтра утром его доставят сюда.

Услышав слова отца, Роман наконец позволил себе вздохнуть с облегчением. Артур всё-таки выкарабкался. Когда Рома увидел медицинские отчёты, присланные им прямиком из Германской империи, то потом ещё долго не мог унять дрожь. То, что старший брат остался жив, можно было назвать не иначе как чудом.

А потому слова отца, что Артура наконец переправят сюда, чтобы Распутин мог наконец полностью исцелить брата, вызвали у него столь сильное облегчение, что даже просто дышать стало как-то проще и приятнее. Холодный и жёсткий комок в груди, появившийся с того момента, как Роман узнал о покушении, наконец начал исчезать.

— Слава богу, — выдохнул он. — Распутин…

— Я позвонил ему, так что он уже в курсе, — перебил его отец. — Григорий всё приготовил для предстоящего лечения, так что здесь проблем не возникнет.

— Отлично. — Рома пару секунд смотрел на отца. — Хочешь выпить?

— Нет, — покачал головой Павел. — У меня сегодня ещё одна встреча будет. Хочу оставаться собранным.

— Ну а я, пожалуй, выпью.

Рома направился к шкафу, где на полке стояло несколько бутылок марочного виски, коньяка и бурбона, которые, в массе своей, стояли здесь наполовину для вида и наполовину для дорогих клиентов. Тем не менее иногда Рома позволял себе выпить бокал. Учитывая, что он часто задерживался на работе и происходило это уже после окончания рабочего дня, никто не мог его осудить.

Учитывая его фамилию, вряд ли кто-то вообще попытался бы его осудить, делай он это даже в рабочее время, но о подобном Роман не думал.