— Так вы согласны со мной, что такие люди только позорят новую Россию и ее только-только становящийся на ноги бизнес?

— К сожалению, вынужден признать вашу правоту, — после короткой паузы подтвердил Позин. — Остается утешаться тем, что эпоха Беликова и ему подобных подходит к концу, во всяком случае таково мое ощущение, и мы с вами будем непосредственными свидетелями его заката. Да, кстати, о Велихове… — спохватился Позин. — Едва не забыл: я же обещал ему позвонить. Он просил меня сегодня к нему зайти…

— Телефон в баре, — предупредительно сообщил Широши.

— Спасибо.

Им я и воспользуюсь. Терпеть не могу эти мобильники. На этот раз я свой оставил в Москве — не будут по пустякам отвлекать.

Как только они остались одни, Широши наклонился поближе к Савелию и на чистом русском языке, безо всякого акцента, спросил:

— Вы ведь полностью согласны с моей оценкой деятельности господина Велихова, уважаемый Савелий Кузьмич?

В первый момент, находясь в отличном расположении, а также будучи застигнутым врасплох, Савелий машинально ответил, и тоже по-русски:

— Да, конечно. — Ему даже показалось, что он просто ослышался.

И в следующий момент, когда Савелий воззрился на совершенно невозмутимого Широши, тот продолжал разговор, но по-английски:

— Надеюсь, вы по достоинству оценили мою помощь в дискредитации вашего заклятого врага в глазах господина Позина. Можете мне поверить, что я нисколько не кривил душой: Велихов действительно законченный негодяй. Как говорили в старину, по таким веревка плачет. Поймите, господин Сергей, если честно, мне-то какое дело до Велихова, этой жалкой, суетливой и трусливой козявки. Но я считал своим долгом помочь вам, хотя бы в благодарность за то, что вы совершили на одном известном вам острове.

Иногда мне не везло в жизни и в силу обстоятельств, к сожалению, иногда приходилось сталкиваться с этим подонком Тимом Ротом, и я искренне признателен вам, что вы наконец лишили меня шанса столкнуться с ним еще раз. А я всегда плачу свои долги, уважаемый Савелий Кузьмич.

Савелий едва не упал со стула: настолько он был ошеломлен. На этот раз он уже не мог сослаться на то, что он ослышался или что ему показалось — «уважаемый Савелий Кузьмич» было сказано четко и ясно по-русски и без акцента.

Тем не менее Савелий, хотя и с трудом, сдержался и ничего не сказал. Он еще раз попытался прочитать мысли Широши, но вновь услышал только собственные мысли, которые возвращались к нему, словно отраженные от какой-то могучей преграды."

"— Я вижу, вы крайне удивлены моей информированностью, но поверьте мне, старику, и на Земле, и в Космосе есть еще множество более загадочных и таинственных вещей. Настанет время — и я раскрою вам свои источники информации, ничего сверхъестественного в них нет.