Если же кто-то посторонний захотел бы залезть в ящик или какой-нибудь шкаф без отключения этой системы, то система мгновенно срабатывала, и все документы моментально уничтожались с помощью сильнейшего термического воздействия.

После звонка «Первого» Ведерников очень занервничал: явно случилось нечто такое, что, как чисто интуитивно он чувствовал, внесет в его жизнь очень серьезные изменения. Неужели провал?

Владислав Фридрихович бегло проанализировал несколько возможных путей развития ситуации и решил, что при самом неблагоприятном из них в первую очередь необходимо избавляться от опасных свидетелей: в данном случае наиболее опасным свидетелем являлся Федор.

И поэтому, выходя из своего кабинета, он подал знак Федору следовать за ним. И когда они вместе спускались в служебном лифте, Ведерников тихо проговорил:

— Послушай, Седой, сейчас у меня должна состояться очень важная встреча, и ей никто не должен помешать. А поскольку я доверяю только тебе, то ты и будешь нас прикрывать.

— Как телохранитель или как простой наблюдатель? — спросил Федор не только для того, чтобы узнать, как ему действовать в случае непредвиденной ситуации, но и для того, чтобы прощупать, сможет ли он заработать на этом задании и сколько?

— Просто держи глаза открытыми пошире, — уточнил Ведерников, — потом обо всем доложишь!

— Как скажешь, хозяин.

Ровно через пятнадцать минут Ведерников оказался в Нескучном саду. Не очень надеясь на Федора, он постарался, чтобы за ним, во-первых, не увязался «хвост», а во-вторых, во время телефонного разговора ему требовалось, чтобы никого рядом не было.

В Нескучном саду Ведерников сел так, чтобы не выпускать из поля зрения фигуру Седого.

Вскоре раздалась незатейливая мелодия «Подмосковных вечеров», и он нажал на мобильнике кнопку «да».

— Еще раз привет, Славик! — прозвучал голос «Первого».

— Здравствуйте, — напряженно ответил он, — что-то случилось?

— У вас нюх, как у породистой гончей, — усмехнулся Широши. — Сразу после нашего разговора отправляйтесь в аэропорт, берите билет в любую страну Запада и сегодня же улетайте из России, если, конечно же, вы не хотите близко познакомиться со всеми прелестями Лефортовской тюрьмы, — с явным сарказмом проговорил «Первый».

— А как же…

— О семье придется забыть, — перебил Широши, — по крайней мере на ближайшие три-четыре года, я вас найду в Вене.

— В Вене? Но как?

— Ровно через две недели, в семь часов вечера по венскому времени у входа в Оперный театр вас будет ждать человек. Он сам к вам подойдет. Послушайте вместе хорошую оперу. Вы ведь давно не были в театре?

— Давно.

— Я так и думал… — с удовлетворением заметил тот.