Я покопался в том мусоре, что купил, и нашёл старую бронзовую монетку, которую хотел на что-то переплавить. Ценность она имела не очень большую, и я взял её просто, как материал бронза, который может мне понадобиться. У меня возникла идея. Я быстро немного напрягся и видоизменил рисунок — вместо гордого профиля какого-то давно почившего в лете императора на кругляшке появилось изображение ножниц. Затем приложил его к металлической груди голема.

— Нравится? — сказал ему.

Близоруко сощурившись, голем посмотрел, потом улыбнулся.

— Клац-клац! — выдал он.

— Сто процентов! — сказал я и прилепил кругляш к груди, который тут же приварился. — Это тебе медалька за заслуги.

Теперь уже Железяка с превосходством посмотрел на своего глиняного собрата.

— Только не подеритесь, — сказал я. — А пока марш вниз и заберите всё ценное у трупов. Вы знаете, что брать — деньги и любой металл!

Мелкие бросились исполнять приказ, а я навёл окончательные штрихи в уборке помещения. Деловито прошёлся веником по и так идеально чистому полу, просто, чтобы составить иллюзию. Потому что видел, что снаружи уже стоит народ и ждёт, когда моя лавка откроется.

Громко блямкнули большие настенные часы, которые я тоже нашел на барахолке и успел быстренько собрать. Я пошёл и открыл дверь.

— Добро пожаловать, гости дорогие!

Прямо у лавки стояли трое зевак, а ещё одна парочка, когда проходила мимо, услышала меня, и тоже повернулась. Ну, пять человек на открытии — это всё-таки пять человек.

Первые рубли полетели в кассу, когда посетители начали делать свои первые покупки. Брали они дешёвые безделушки в районе 100 рублей, но, честно говоря, я был рад и этому.

Гордость Архитектора всегда основана на его изделиях. И пусть я сейчас продаю не новёхонькую опорную крепость для Ордена Охотников, а маленькие восстановленные каменные фигурки, но чувства я испытывал примерно одинаковые. И это было хорошо.

Офис Тундрева Геннадия Петровича

г. Вадуц

Княжество Лихтенштейн

Геннадий Петрович задумчиво барабанил пальцами по столу. Вполне молодой человек, который достиг определенного веса в обществе и «хлебной» должности исключительно благодаря своему уму.

Он четко знал когда стоит нажать, когда отступить и ловко лавировал в опасном море местной бюрократии и (немного) политики. Геннадий Петрович рано понял, что в Лихтенштейне собрались два типа аристократов — те, которые проиграли борьбу за власть в Империи и сдались и те, кто проиграл всего-навсего очередной «раунд» и прибыл в Вадуц для того, чтобы перевести дух и собраться с силами для нового боя.

Обе категории сильно отличались друг от друга. Первые были «конченные» люди, у которых, возможно, и оставались накопления, но они точно потеряли волю к победе.