— Всё будет хорошо, — тихо произнес я в её волосы и вспомнил слова Кейтлин. Отказаться от неё было сложнее, чем я думал. А выкинуть из головы и подавно, — невозможно.

Перед тем как звонить Эмили, я набрал номер Уильяма, чтобы убедиться в том, что тот вернулся из клуба и сейчас находился рядом с сестрой. Эмили нельзя было волноваться, но я не мог не сказать ей о том, что случилось с отцом. Она бы мне этого не простила. И кто сказал, что разрушать — не строить? Одинаково больно и тяжело.

Я сидел в пустом коридоре и смиренно смотрел в одну точку, пока отца пытались откачать и не дать умереть.

Думал о Кейтлин и о том глупом стечении обстоятельств, что помешало быть нам вместе. Потянулся к телефону и набрал номер Оливии, но ответом мне были длинные гудки. Оставив ей голосовое сообщение о том, что с отцом приключилось несчастье и никакой свадьбы не будет, я закрыл глаза. Мне было наплевать на чувства Оливии и на всё, что имело к ней хоть какое-то отношение. Я бы сжег её на костре, будь моя воля. Жаль, мы живем не в средневековье.

— Сынок, поезжай домой, — в больничных коридорах давно стало светло. — Если ему станет лучше, я позвоню, — измученное лицо матери склонилось надо мной.

— Я останусь. Иначе дома сойду с ума в четырёх стенах, — честно признался я. С недавнего времени я боялся оставаться один, потому что предметы, попадавшие в поле моего зрения, выходили из строя, ломались, не подлежали ремонту или вовсе жили отдельной от меня жизнью, дабы сохранить свою функциональность.

— Ты ведь не любишь Оливию, — глаза матери смотрели в меня так глубоко, что я даже опешил. С чего вдруг она заговорила о моей «невесте»?

— Что? — я попытался прикинуться, что не понимаю, о чём она говорит.

— Та девушка на свадьбе, подружка Эмили и Уильяма, — пронизывающий взгляд Хильды, кажется, разрушал все стены и преграды, которые я так тщательно возводил вокруг себя."

"— Кейтлин… — тихо произнес я её имя и снова поймал себя на мысли, что мне тяжело будет смириться с тем, что она будет принадлежать не мне.

— Да, Кейтлин, — кивнула мать. — Почему именно Оливия, а не она? — Хильда была очень внимательна. Я сын своей матери и только она могла меня понять, как никто другой.

— Это всё сложно. И тяжело… — я не хотел ещё больше волновать и расстраивать маму.

Неизвестно, выкарабкается отец или нет. Мать снова кивнула в ответ.

— Всё будет хорошо, — тепло улыбнулась Хильда, поменявшись со мной местами, выступая в качестве успокаивающей стороны. — Любовь всегда сильнее обстоятельств, — она погладила меня по голове и поцеловала. — Поезжай домой, сынок, заодно проведай Эмили. Уильям сказал, что она сильно переживает.

Уильям звонил мне несколько часов назад и сообщил, что для Эмили пришлось вызвать врача. Я должен был поехать к сестре.