«Ох, да, малышка, — с нежностью заговорил я с ней про себя. — Ты же не знаешь, что я закурил… — я ухмыльнулся». Это действие попало в поле её зрения, и она поторопилась быстро отвернуться обратно к окну.

— Так и будем молчать? — я первым нарушил тишину. Мысли и эмоции понемногу улеглись, и мне хотелось вот так просто посидеть с Кейтлин несколько минут. Она медленно повернула голову в мою сторону. Её вызывающе длинные ресницы часто-часто моргали. Значит, молчит и пытается сдержать рвущиеся наружу слёзы. Я тяжело вздохнул. Мне не хотелось причинять ей ещё большей боли, но, наверное, лучшим для нас расставанием будет то, в котором я останусь последней сволочью и негодяем… Возможно позже, я попытаюсь завоевать её доверие снова.

А пока… я просто не мог дать ей надежду. В случае если мой план завтра провалится, я буду вынужден принять чужие правила игры.

К тому же у меня и так уже почти не оставалось ни капли самообладания. Я желал Кейтлин. И это чувство никак не поддавалось контролю, что заставляло меня злиться. Хорошо, что мой пиджак прикрывал её частично обнажённое тело, не иначе бы я накинулся на неё прямо в машине, наплевав на все условности.

— Я хочу домой, — неуверенно произнесла она.

— Хорошо, — ответил я, выпуская табачный дым изо рта. Мне не хотелось перегибать палку и ломать всё прекрасное в ней окончательно и бесповоротно. Я почти докурил сигарету и слегка приоткрыл окно, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха.

— Нам было хорошо вдвоём. Но это в прошлом. Мы не можем быть вместе, — будь я приговорен к смертной казни, то попросил бы своего «палача» убить меня, как можно быстрее. И больнее.

Хотя куда уж больнее… Я смотрел в глаза Кейтлин и видел в них, как рушится привычный мир, мечты на светлое будущее. И сердце…

Казалось ещё чуть-чуть, ещё одно биение, и оно просто остановится, замрёт, как сломанные часы, отходившие свой век. В том, что происходило в наших судьбах, был виноват только я. Мне хотелось сказать о том, что я люблю её, но кем бы я был после этого признания? Оно лишь причинило бы новую боль. Ведь она сама просила её отпустить…

Кейтлин медленно опустила глаза к голым коленкам. Растерянность на лице сменилась маской боли.

Её отстраненный вид, будто она сейчас совершила какое-то важное открытие, заставил меня разозлиться. В первую очередь на самого себя."

"И теперь настал мой черёд отвернуться к окну. Как будто мало было того, что произошло. С силой ударив ладонями об руль, я понял, что самообладанию пришел конец. Я не мог быть такой бесчувственной скотиной по отношению к этой девушке. Я не мог причинять ей ещё большей боли, но целенаправленно делал это, добивая её жестокими словами.